Шёлк
(Кэтлин Кирнан)

- И что же вас занесло в Бирмингем? - спросила девушка с волосами цвета спелой вишни, которая удивила ее не только тем, что знает, что такое кубано, но и тем, что умеет его правильно готовить. Ники поднесла кофейную чашку поближе к носу и вдохнула чудесный аромат, исходящий от черного сладкого кофе.


- Ну, это вопрос к моей машине, должно быть она решила, что здесь лучшее место, чтобы заглохнуть, - попыталась пошутить Ники в ответ.


Девушка, которую, как оказалось, звали Дария Паркер, и которая заставила Ники вспомнить Дороти Паркер, слегка улыбнулась. Она была выше Ники, но вряд ли ее можно было назвать высокой. Черты ее лица казались угловатыми, и не позволяли назвать ее красивой, но, в то же время, они были слишком выразительными, и просто на хорошенькую она не тянула.


- Вот черт! – сказала она, - я абсолютно уверена, что для поломки можно было найти местечко и получше.


Ники потягивала свой кубано, с каждым глотком которого тепло распространялось по ее телу, унося боль и усталость от путешествия, и который был для нее как награда за то, что она все еще жива. По крайней мере, она нашла кофейню, единственное открытое заведение на этой странной улице. Когда она завернула за угол, для Ники открылся вид, на первый взгляд вызывающий тревогу и, как ей казалось, дезориентирующий в пространстве. Менее всего она ожидала увидеть вымощенную булыжниками улицу, освещаемую светом газовых фонарей, где все закрыто и нет ни одного работающего заведения. Это была какая-то улица из прошлого, больше походившая на подготовленные декорации для голливудского фильма.


- Ну, хорошо, но почему вы все-таки едете именно через Бирмингем? – Мертвенно бледные с розоватым отливом полосы на предплечьях Дарии, возникающие от неизбежного контакта нежной кожи с горячим паром, выдавали в ней барменшу, работающую с кофе-машиной.


- Ну, - проговорила Ники, ставя свою чашку на барную стойку. – Должно быть, я просто не увидела знак закрытой зоны.


- Торгово-промышленная палата сейчас их демонтирует, - на лице девушки не было даже намека на улыбку.


- Ну, хорошо, я скажу. Я только следую руководству, - с этими словами она вытащила из кармана куртки мятую, отпечатанную в ярких тонах брошюру и разгладила ее руками на поверхности барной стойки. На синей глянцевой бумаге мелким черным шрифтом указывались направления движения: «Алтарь – парк «Аве Мария Гротто!»; «Маленький Иерусалим – ВДОХНОВЕНИЕ И УДИВЛЕНИЕ».


- Вижу, вам нравится издеваться надо мной, - Дария сбросила брошюру со стойки.


Ники лишь пожала плечами: - Да нет, я и сама боюсь, что это правда.


Она нашла брошюру в дорожном кафе у границы. Тогда она схватила целую стопку со стеллажа рядом с комнатой отдыха и просматривала их, потягивая бесплатный, но вкусный кофе из одноразового стаканчика. Она отбросила рекламные проспекты таких мест как пещерный парк Де Сото («Сказочная страна!»), парк Маундвиль («Тайны, скрывающиеся в прошлом!»). Проспект же об Аве Мария Гротто был в самом низу, став последним возможным направлением, и тут ее зацепила история про монаха-бенедиктинца, всю свою жизнь создававшего из осколков камня и мусора священный город в миниатюре.


- Однако странная Вы дама, Ники Ки, - сказала Дария и бросила брошюру обратно на стойку.