— Ну и кой чёрт заставил вас остановиться в Бирмингеме? — спросила девушка.

Эта девушка, с волосами цвета вишни, удивила её тем, что не только знала, что такое кубано, но даже и умела его готовить. Ники поднесла чашечку к носу и с наслаждением вдохнула густой ароматный пар, поднимавшийся от сладкого черного кофе.

— Задайте этот вопрос моей машине, — отозвалась она. — По-моему, ей так понравились здешние места, что она решила тут умереть.

Девушка — её звали Дария Паркер и это имя напомнило Ники о Дороти Паркер — едва заметно улыбнулась. Она была повыше Ники, но высокой её не назовёшь. Лицо её, слишком угловатое, чтобы считаться хорошеньким, было при этом слишком привлекательным, чтобы давать ей такое примитивное и прямолинейное определение, как «хорошенькая».

— Дерьмово, — бросила Дария. — Я вот могла бы найти хренову тучу местечек получше, где можно отбросить копыта.

Ники отпила глоток своего кубано, и тепло прокатилось от горла до желудка, прогоняя прочь и дорожную усталость, и чувство опустошения, вознаградившее её за то, что всё ещё жила. Хорошо хоть, что она нашла кофейню, единственное заведение, открытое на этой чудной улице. В первый момент, едва повернув за угол, она растерялась и почти встревожилась: газовые фонари, мощёная булыжником мостовая и всё закрыто — такой нарочитый анахронизм, больше подобающий Голливудской площадке, чем улице, которую ожидаешь найти в городе.

— А зачем вам вообще понадобилось ехать через Бирмингем? — Руки Дарии чуть повыше запястья были исполосованы ярко-розовыми шрамами — тату, выдающие в ней бариста, следствие беспечного и неизбежного контакта нежной плоти с паром, вырывающимся из трубки кофемашины.

— Боже, — усмехнулась Ники, ставя чашечку на барную стойку, — я что, пропустила знак карантина на въезде?

— Торговая палата их всё время снимает. — На этот раз на лице девушки не было даже намёка на улыбку.

— Ладно, сознаюсь. Я всего лишь следовала указателям. — Она вытащила из кармана куртки помятый красочный буклет, положила его на стойку и разгладила.

«Непременно посетите Аве Мария Гротто!» — призывали крупные чёрные буквы с голубого глянца. «Иерусалим в миниатюре — вдохновит и восхитит вас!».

— Да ладно! Шутите, что ли? — недоверчиво сказала Дария, беря в руки буклет.

Ники пожала плечами.

— Нет. Боюсь, это правда.

Буклет она взяла в информационном центре для туристов, сразу за границей штата, — набрала побольше со стойки рядом с туалетами и просматривала их, пока пила кофе из пластикового стаканчика. Кофе там угощали бесплатно, но после первого же глотка становилось ясно почему. Рекламу таких мест, как «Пещеры де Сото» («Сказочный мир под землёй!») и «Археологический парк Маундвиль» («Тайны исчезнувшего прошлого!») она отбросила сразу же.

Буклет «Аве Мария Гротто» оказался в стопке последним, Ники прочла его и её зацепила история монаха-бенедиктинца, всю свою жизнь строившего из мусора и щебня уменьшенную копию священного города.

— А вы, похоже, дамочка с причудами, Ники Кай, — сказала Дария и бросила буклет обратно на стойку.