- Так каким ветром тебя занесло в Бирмингэм? - сказала девушка с вишневыми волосами. Ники была не на шутку удивлена: девушка эта не только знала, что такое “кубано”, но и умела его готовить. Ники поднесла чашечку к самому носу и вдохнула аромат сладкого черного кофе.


- Это у моей машины надо спросить, - ответила Ники. - Наверное она решила, что сдохнуть лучше всего здесь.


Девушка еле заметно улыбнулась. Ее звали Дарья Паркер, почти как Дороти Паркер, подумала Ники. Она была выше Ники, но высокой ее не назовешь. Смазливой тоже: лицо скуластное, с резкими чертами, но в то же время очень красивое, чтобы описать его столь незамысловатым словом.


- Да уж, - сказала она. - Есть места и получше, где можно отбросить копыта.


Ники сделала глоток кофе и почувствовала, как по ее телу, от горла до живота, разливается тепло “кубано”, усмиряя боль и усталость после дороги, как будто в награду за то, что она все еще жива. Хорошо хоть, эта кофейня была открыта, одна на всей улице. Свернув сюда, Ники сначала не поняла, куда попала, ей даже стало не по себе: газовые фонари, булыжная мостовая, магазинчики, рестораны - все закрыто, какой-то пережиток старины, не улица, а голливудский павильон с декорациями.


- Ну хорошо, а почему ты вообще поехала через Бирмингэм?

Руки Дарьи от кисти до локтя были покрыты сеточкой лиловатых шрамов: татуировка “бариста”, обычная для тех, кто готовит кофе за стойкой бара, наносится на нежную плоть при неосторожном, но неизбежном соприкосновении с паровой трубкой кофемашины эспрессо.


- Господи, - сказала Ники, поставив чашечку на стойку бара. - У вас тут карантин что ли? А знаки где?


- Их Торговая палата все время снимает, - ответила Дарья на сей раз без тени улыбки.


- Ладно, так уж и быть, скажу. Вот куда я ехала,- Ники вытащила из кармана куртки смятую яркую рекламку, положила ее на стойку бара и разгладила. “Аве Мария Гротто. СПЕШИТЕ УВИДЕТЬ!” - призывали жирные черные буквы на голубом глянце. “Иерусалим в миниатюре - ЧУДЕСА ВДОХНОВЕНИЯ.”


- Да, брось лапшу вешать, - сказала Дарья и взяла в руки рекламку.


Ники пожала плечами. - А я и не вешаю. Я правду говорю.


Рекламку эту она нашла в туристическом центре на границе штата, сгребла целую пачку со стенда около туалетов и прочитала пока прихлебывала из пенопластового стаканчика бесплатный, и само собой, безвкусный кофе. Проспекты с Пещерами де Сото (“Подземная сказка!”) и Маундвилля (“Тайны исчезнувшего прошлого!”) она выбросила. Рекламка парка “Аве Мария Гротто” была последней в стопке - и последним шансом добраться хоть до какого-нибудь места, к тому же Ники очень увлек рассказ о монахе-бенедиктинце, который всю жизнь возводил из камешков и всякого мусора миниатюрную копию священного города.

- Ну, Ники Кай, у тебя точно не все дома, - сказала Дарья и бросила рекламку на стойку бара.