Шелк

- Итак, почему, черт возьми, вы оказались в Бирмингеме? – спросила девушка, девушка с волосами цвета вишни, которая удивила ее не только тем, что знала, что такое кофе по-кубински, но еще и на самом деле умела его готовить.

Ники поднесла кофейную чашечку к своим ноздрям и вдохнула аромат, поднимавшийся от черного сладкого кофе.

- Вам следует спросить мою машину, - сказала Ники. – Кажется, она решила, что это место как раз подходит для того, чтобы разбиться здесь насмерть.

Девушка, чье имя было Дариа Паркер, заставившее Ники вспомнить Дороти Паркер, слабо улыбнулась. Она была выше Ники, но не намного, а ее лицо было слишком угловатым, чтобы назвать его хорошеньким; гораздо привлекательнее все же быть не только прямой или честной, но еще и хорошенькой.

- Вздор, - сказала она. – Я уверена, что могла бы найти место получше, чтобы отдать концы.

Ники отпила свой кофе; тепло, распространившись из горла в желудок, облегчило боль и сняло усталость, подобно награде за то, что она все еще была жива. Во всяком случае, она нашла единственное кафе, которое было открыто на этой странной улице. Она повернула за угол, и зрелище сначала сбило ее с толку, почти встревожило: газовые лампы и булыжники; все закрыто – все это представляло собой анахронизм, больше похожий на голливудскую площадку, чем на улицу, которую она ожидала здесь найти.

- Ладно, и все же, зачем вы ехали через Бирмингем?

Синевато-багровые, розовые шрамы - предательские татуировки бариста - пересекали предплечья Дарии, словно знаки, отмечавшие неосторожность соприкосновения мягкой плоти с рычагом кофеварки.

- Вот здорово! – сказала Ники, ставя свою чашку на стойку. – Должно быть, я пропустила карантинные знаки.

- Торгово-промышленная палата не разрешает их ставить. – И в этот миг не было даже намека на улыбку.

- Хорошо, я признаюсь. Я только следовала указаниям, - и она вынула из кармана своего жакета смятую ярко-красочную брошюру и разгладила ее на поверхности барной стойки.

«Посмотрите Грот Аве Марии!» - призывал жирный черный отпечаток на голубом глянце. «Маленький Иерусалим – ВДОХНОВЕНИЕ И УДИВЛЕНИЕ».

- Проклятье, вы, должно быть, издеваетесь надо мной, - сказала Дариа и подбросила брошюру вверх.

Ники пожала плечами.

- Нет. Боюсь, это правда.

Она нашла брошюру на станции, как только пересекла границу штата, схватила большую пригоршню с подставки в комнате отдыха и просмотрела их, пока потягивала кофе из одноразового стаканчика; кофе был бесплатным и таким же вкусным, как этот. Она отбросила брошюры, рекламировавшие места, подобные Пещерам Де Сото («Подземная волшебная страна!») и Маундвилю («Тайны исчезнувшего прошлого!»). Грот Аве Марии был той самой причиной, последним шансом в инструкции, и она должна была зацепиться за историю бенедиктинской монахини, которая посвятила всю свою жизнь созданию масштабной модели святого города из камней и мусора.

- Вы, должно быть, странная дама, Ники Кай, - сказала Дариа и бросила брошюру назад, на прилавок.