- Как вас занесло в Бирмингем? – спросила девушка за стойкой. Её звали Дарья Паркер. Она нисколько не удивилась, когда Ники спросила кофе по-кубински, и сварила настоящий кубано, крепкий и сладкий. Поднеся чашку к лицу, Ники вдыхала густой терпкий аромат напитка.
- Моей машине здесь понравилось. Заглохла – и ни с места.
Девушка улыбнулась. Ростом она была выше Ники. Её нельзя было назвать хорошенькой, но в угловатых чертах её лица таилась своеобразная неповторимая красота.
- Вот чёрт. Могла бы выбрать местечко поприличнее.
Ники сделала глоток кофе, и приятное тепло разлилось по всему её телу, снимая дорожную усталость. Ей посчастливилось найти эту кофейню, единственное открытое заведение в округе. Улицы точно вымерли, только газовые фонари освещали опустевшие мостовые. Зрелище было странное и пугающее: Ники точно заблудилась в декорациях к голливудскому фильму.
- Ну а как вы вообще сюда заехали?
По предплечьям Дарьи змеились багрово-розовые шрамы: красноречивые отметины, которые кофе-машина оставляет на руках каждого баристы, следы неизбежного контакта нежной плоти и обжигающего пара.
- Чёрт, - Ники отставила чашку. – Я проехала карантинные знаки?
- Торговая палата распоряжается снимать их,- серьёзно ответила Дарья.
- Если честно, я просто ехала вот по этой карте.
Порывшись в карманах пиджака, Ники извлекла помятый рекламный буклет и, разгладив глянцевую обложку, положила его на стойку. Чёрным по ярко-синему брошюра приказывала: «Посетите грот Девы Марии! Иерусалим в миниатюре – восторг и благодать!»
- Ну и шуточки у вас, - возразила Дарья, листая буклет.
Ники пожала плечами.
- Я не шучу. Так и было.
Этот буклет вместе с пачкой других она прихватила в комнате отдыха для путешественников на въезде в штат. Прихлёбывая ожидаемо невкусный бесплатный кофе из картонного стаканчика, Ники одно за другим отвергла предложения посетить пещеры Де Сото («Подземная сказка!») и Маундвилль («Тайны американской истории!»). Грот Девы Марии лежал на дне стопки, и она ухватилась за него как за последний шанс. К тому же её тронула история монаха-бенедиктинца, потратившего целую жизнь на то, чтобы из камней и мусора возвести уменьшенную копию священного города.
- Вы просто чокнутая, Ники, - сказала Дарья, возвращая буклет.