Шелк
Отрывок из романа Кэтлин Ребеки Кирнан «Шелк»
"Так почему же, черт возьми, ты остановилась в Бирмингеме?", - спросила девушка, девушка с волосами цвета вишни, та самая девушка, которая удивила ее, не только тем, что знала, что такое кофе «Кубано», но фактически знанием того, как его можно приготовить. Ники поднесла кофейную чашку к ее ноздрям, вдохнула сильный аромат, поднимающийся от черного, сладкого кофе.
"Тебе нужно было спросить мою машину", - сказала Ники. "Она, вероятно, решила, что это было самым подходящим местом для того, чтобы упасть замертво».
Девушка, которую звали Дарья Паркер, чье имя ассоциировалось у Ники с Дороти Паркер, слегка улыбнулась. Она была выше Ники, но вряд ли высокой, и лицо у нее было слишком скуластым для того, чтобы ее можно было назвать просто красивой, она была слишком красивой для того, чтобы когда-либо ее можно было бы описать столь же просто и откровенно, как симпатичная.
"Дерьмо", - сказала она. “Я, безусловно, знаю, что смогла бы найти более подходящее место для того, чтобы отдать концы”.
Потягивая свой кофе «Кубано», Ники почувствовала, как тепло распространялось по ее телу, снимая боль и усталость от дороги, как награда за то, что она была все еще жива. По крайней мере, она нашла кофейню, единственное место, которое было открыто на этой случайной улице. Она повернула за угол, и на первый взгляд могло показаться, что она были дезориентирована, почти встревожена тем, что улица была полна газовых фонарей и булыжников, однако все заведения были закрыты, некий спланированный пережиток старины, который навеял ей ожидание с большей долей вероятности увидеть Голливудскую съемочную площадку, нежели эту улицу.
"Хорошо, так почему же ты оказалась именно в Бирмингеме?" Синевато-багровые шрамы пересекали предплечья Дарьи, образуя заметные татуировки на теле бариста, отмечая тем самым небрежный и неизбежный контакт мягкой плоти и пара от ручной машины для приготовления эспрессо.
"Ну и дела", - сказала Ники, ставя свою чашку на барную стойку. “Должно быть, я пропустила карантинные знаки”.
"Торговая палата продолжает принимать их". И на этот раз, не было даже намека на улыбку.
"Хорошо, я признаюсь. Я просто следовала маршруту", и она достала мятую, ярко окрашенную брошюру из кармана своей куртки, разгладила ее на барной стойке. Текст, "Посетите Аве Мария Гротто!", напечатанный жирным черным шрифтом на глянцевой синей бумаге, словно внушал читавшему сделать это. "Маленький Иерусалим - вдохновение и удивление».
"Ты должен быть чертовски шутишь", - сказала Дарья, и взяла брошюру с барной стойки.
Ники пожала плечами. "Не-а. Боюсь, что это правда".
Она нашла брошюру на заправочной станции, расположенной на границе штата, там она схватила большую горсть брошюр со стеллажа для выкладки товара, находившейся возле уборной и принялась читать их, в то время, как потягивала кофе из пенопластового стаканчика, который был бесплатным и с соответствующим вкусом. Она отбросила рекламные брошюры таких мест, как пещеры Десото ("Подземная волшебная страна!") и Маундвиль ("Тайны исчезнувшего прошлого!"). Брошюра о «Аве Мария Гротто» находилась в самом низу взятой горсти, это был последний шанс на то, чтобы понять ее дальнейший маршрут, и ее задела история о монахе бенедиктинского ордена, который посвятил всю свою жизнь созданию масштабной модели святого города, используя лишь кусочки камней и мусор.
"Ты должна быть одна странная женщина, Ники Ки", - сказала Дарья и бросила брошюру обратно на барную стойку.