Рук рассказал ей, что две недели назад в Риеке он поднялся на борт грузового судна, которое следовало через Адриатическое море в Западную Африку. В конце путешествия, в Монровии, ему и довелось стать свидетелем того, как торговцы оружием, не таясь, при свете дня разгружали свой контрабандный товар. Дилер, стоявший на причале, наблюдал, как по сходням стаскивают коробки с патронами для АК-47 и гранатометами, и время от времени поглядывал на навигационную башню, где укрывался Рук. Тот уже было подумал, что ему удалось остаться незамеченным, но когда причал опустел, и он решил спуститься в свой кубрик, трое головорезов схватили его, натянули на голову мешок и затолкали в машину. После часа езды они прибыли на ферму в холмах. Здесь мешок наконец-то сняли, зато тут же заковали его в наручники и заперли в пустой конюшне, где он и просидел до самого вечера.

С наступлением темноты Рука вывели на просторную лужайку возле желтого плантаторского дома, освещенную множеством фонариков, красных и продолговатых, словно перцы чили. Торговец оружием, бывший оперативник британской разведки, зовущийся, или, точнее сказать, называющий себя Гордоном МакКинноном, сидел за столом и напивался кайпириньей. Рук решил не подавать вида, как много ему уже удалось разузнать про МакКиннона. Бывший офицер разведки сколотил состояние, выступая посредником при незаконной продаже оружия африканским государствам. Где бы ни проливалась кровь - в Анголе, Руанде, Конго или Судане – следы неизменно вели к этому загорелому рыжеволосому пьянчуге, находящемуся сейчас перед Руком.

- Садись, Джеймс Рук. – МакКиннон указал на деревянный стул, стоящий напротив него.

-Хорошь притворяться, я вычислил тебя еще в Хорватии.

Рук молча сел.

- А меня зовут Горди. – Торговец оружием засмеялся и добавил:

- Хотя это для тебя, скорее всего, ни хрена ни новость. Правда же? – Высокий стакан заскользил по грубой поверхности стола.

- Вот, пропусти-ка со мной рюмашку. Лучшая, мать ее, кайпиринья, на всем этом дерьмовом континете. А все потому, что они настоящие бразильцы – и мой бармен, и моя кашаса.

Очевидно, как следует набравшийся МакКиннон уже успел позабыть, что руки у его гостя были скованы за спиной.

- Читал я всю твою писанину. И про Боно, и про Мика. Про Билла Клинтона тоже. Неплохо, даже очень. Но зачем ты приплел туда Тони Блэра? И Аслана Масхадова? Эти твои чечены – просто сосунки, я такие дела проворачивал, что им и не снилось даже. Масхадов, ха! Жаль только, не я продал ту гранату, которая его прикончила.

Он так резко поставил стакан на стол, что брызги кайпириньи полетели на его дорогую рубашку.
Бармен проворно налил новую порцию, и Мак Киннон скомандовал:

- А ну веселей! До дна! Последний раз ведь пьешь.

С этими словами МакКиннон вытащил такой огромный пистолет, какого Руку еще не доводилось видеть - «Пустынный орел» .50 калибра, - навел его на пленника, и воздух огласил громкий выстрел. В последний момент он отвел оружие влево, и пуля не задела пленника. Рук обернулся. В раскаленном сиянии он увидел облака магния, клубящиеся вдоль забора. МакКиннон выстрелил снова – еще одна вспышка с треском и шипением озарила ночь. В отблесках выстрела, осветивших забор и пастбище, Рук увидел мчащихся прочь лошадей и несколько самолетов Гольфстрим IV, стоящих в отдалении.

Торговец оружием воздел руки к либерийскому небу и огласил воздух ликующим воплем.

Затем осушил еще один стакан и спросил хриплым голосом:

- Знаешь, что я по жизни делаю? Отжигаю по полной. А сколько у меня бабла - знаешь? Захочу - куплю эту чертову страну с потрохами! – Он зашелся смехом. – Постой-ка! Так ведь я и купил! Ты в курсе, Рук, что мне дали – ты сейчас упадешь! – дипломатическую неприкосновенность? Я у них теперь министр какой-то там фигни. Честное слово. Творю, что хочу, и никто меня не тронет.

МакКиннон вскинул пистолет и, шагнув к Руку, снова взял его на мушку.

- Вот что бывает с теми, кто сует нос в чужие дела.

Глядя в зияющее дуло, Рук проговорил:

- Какой марки была машина, в которой меня привезли? «Рэйнж Ровер», кажется? Скажите, чтобы ее подогнали к подъезду. Думаю, мне пора.

Рука, сжимающая пистолет, угрожающе дернулась.

- И уберите, наконец, проклятую пушку, вы не станете стрелять.

- Откуда такая уверенность?

- Оттуда, что если бы вы хотели меня убить, то сделали бы это еще в порту, и мой труп уже несло бы течением к Канарским островам. Оттуда, что вам зачем-то понадобился весь этот…спектакль. И оттуда, что если вы меня прикончите, то кто тогда напишет вашу историю, Гордон? Разве не это вам от меня нужно? Ну конечно! Ведь вы уже и цитат мне подбросили. «Отжигаю по полной»? «Министр какой-то там фигни»? Великолепно. Такой злодей - и без фанклуба? Непорядок. Нет, вы привезли меня сюда не затем, чтобы убить, а затем, чтобы я сотворил из вас легенду.