Рук рассказал ей, что две недели назад с Адриатики, из Риеки, товарным судном добрался до западного побережья Африки, до Монровии, где стал свидетелем разгрузки партии нелегального оружия — бесцеремонной, средь бела дня. Дилер, присматривавший за передачей тридцати тонн патронов для АК-47 и гранатометов в ящиках, все время косился из своего «Рейндж-Ровера» на рубку судна, из которой за происходящим, стараясь остаться незамеченным, наблюдал Рук. После того как грузовики взревели моторами и колонной ушли с пирса, Рук спустился в свой кубрик, где его тут же схватили трое громил, подручных дилера. Ему натянули на голову мешок и куда-то повезли. Через час с небольшим они приехали на плантацию в горах. Там с Рика сняли мешок, надели наручники и заперли в пустой конюшне.

Когда стемнело, его вывели на лужайку перед желтым особняком, где за деревянным столом, празднично освещенным гирляндами в форме стручков красного перца, одну за другой хлестал кайпириньи человек, именовавший себя Гордоном Маккинноном. Рук решил не подавать виду, как много он знает об этом отставном агенте МИ-6. Свое состояние бывший британский разведчик нажил на продаже оружия в обход эмбарго в воюющие страны Африки — кровавые деньги из Анголы, Руанды, Конго, а теперь еще и из Судана, стекались в руки этого подвыпившего загорелого мужчины с рыжими волосами, сидевшего перед ним.

— Садись, Джеймсон Рук, — Маккиннон махнул рукой на скамью. — Не удивляйся, я знал о тебе всё уже когда ты садился на борт в Хорватии.
Рук молча сел напротив.
— Зови меня Горди, — продолжил Маккиннон, — хотя ты-то уж точно знаешь мое имя, правда? Ну, прав я?
Он толкнул высокий стакан по шершавому столу в сторону Рука.
— Пей. Это лучшая долбаная кайпиринья на всем этом долбаном континенте. Кашасу и бармена я из Бразилии притащил.
Он как-то забыл, что руки его гостя были скованы наручниками за спиной. А может, был слишком пьян, чтобы это заметить.
— Я читал все твои интервью со звездами. Неплохо! Боно, Мик Джаггер, Билл Клинтон. Молодец. Но дальше... Тони Блэр, этот придурок? А Масхадов? Да я тут покруче кашу завариваю, чем все эти чеченцы, на которых ты время тратишь!
Он опрокинул в себя очередной стакан, часть коктейля пролилась по подбородку на футболку с веселым принтом от Эда Харди.
Бармен поспешно заменил пустой стакан новым.
— Ну давай, до дна, — усмехнулся Маккиннон, — последний раз пьешь.

Он встал, и прямо перед глазами Рук увидел ствол пистолета, огромнее которого не бывает в мире: это был 12-миллиметровый израильский «Дезерт Игл».
Потом ствол дернулся чуть влево, и грохнул выстрел. За пушечным разрядом «Игла» тут же последовало шипение и ослепительная магниевая вспышка, заполнившая ночь холодным огнем застывшей молнии.
Рук обернулся и увидел ряд осветительных ракет, расставленных вдоль забора, который тянулся вокруг террасы. Маккиннон выстрелил снова, пуля ударила по другой ракете, та ожила, зашипела, сорвалась с забора и, рассыпая искры, поднялась над пастбищем, осветив напуганных лошадей и парочку «Гольфстримов», припаркованных на взлетке неподалеку.

Погрозив кулаками либерийскому небу, оружейный король огласил окрестности победным боевым кличем. Он опрокинул в себя остатки коктейля и охрипшим голосом выдохнул:
— Сказать, что мне нравится? Брать жизнь за задницу! Ты хоть знаешь, что денег этих долбаных у меня столько, что я целую страну могу себе купить?
Он захохотал.
— Совсем забыл, страну я купил уже! Знаешь, Рук, у меня ведь теперь — никогда не угадаешь что — дип-ло-ма-тическая непри-кос-но-венность! Они меня тут назначили министром какой-то хренотени. Честно. Делаю что хочу — и никто меня пальцем не тронет.

Глядя в черноту наставленного на него ствола, Рук спокойно сказал:
— На чем я сюда приехал — на Рейндж-Ровере? Скажи своему парковщику, чтоб сюда подогнал. Думаю, мне пора ехать.
Маккиннон дернул стволом возле его носа.
— Да убери эту чертову штуку, не будешь ты в меня стрелять, — добавил Рук.
— Не буду? Это почему же?
— Потому что если бы ты хотел, меня прикончили бы еще в порту, и сейчас мое тело тихо дрейфовало бы в сторону Канарских островов. И потому, что ты тут устроил весь этот спектакль специально для меня. Убьешь меня — кто о тебе напишет большую красивую историю, а, Гордон? Ты ведь этого хочешь, правда? Конечно правда. Ты уже и незабываемые реплики мне подарил. «Брать жизнь за задницу»! «Министр какой-то хренотени»! Великолепно! Я понимаю, трудно быть по-настоящему крутым парнем без фан-клуба. Так что ты меня сюда притащил не для того, чтобы убить. Ты привез меня сюда, чтобы я сделал из тебя легенду.