Рук рассказал ей, что две недели назад плыл на грузовом судне по Адриатическому морю, из Риеки в Монровию, на западное побережье Африки. Там он стал свидетелем того, как среди белого дня, совершенно в открытую, выгружалось оружие для черного рынка. Торговец оружием тоже был на причале. Он наблюдал из своего «Рендж Ровера», как тридцать тонн боеприпасов для AK-47 и ящики с гранатометами переносили в грузовики, и то и дело поглядывал на мачту, где притаился Рук. Когда грузовики с грохотом покинули пристань, Рук спустился в кубрик, где его уже ждали трое головорезов. Ему надели мешок на голову и больше часа везли на плантацию на холмах. Там мешок с него сняли, но надели наручники и заперли в пустом стойле конюшни.
Поздно вечером его вывели на большую лужайку за желтым домом, где торговец оружием, бывший агент британской разведки МИ-6 или просто Гордон Маккиннон, сидел за деревянным столом и потягивал кайпиринью. Над его головой висели горящие гирлянды для фиесты с лампочками в форме красных перчиков чили. Рук решил молчать о том, что он выяснил о Маккинноне в ходе своего расследования. О том, что бывший сотрудник британской разведки нажился на сбыте оружия на черном рынке в странах Африки, в которых действует эмбарго. И о том, что вина за кровь, пролитую в Анголе, Руанде, Конго и недавно в Судане, возможно лежит на этом пьяном, обгоревшем на солнце, рыжеволосом человеке, что стоял перед ним.
— Присаживайся, Джеймсон Рук, — Маккинон показал рукой на деревянный стул напротив. — Да, не удивляйся, я знал, кто ты, еще когда ты забрался на судно в Хорватии.
Рук сел, не сказав ни слова.
— Можешь называть меня Горди, — он засмеялся и продолжил, — но думаю, для тебя это и так не новость, верно?
По неотесанной поверхности стола он пододвинул к Руку высокий стакан.
— Угощайся, лучшая чертова кайпиринья на этом чертовом континенте. И кашаса, и бармен у меня из Бразилии.
Наверно, он был слишком пьян и потому забыл, что руки его гостя скованы наручниками, так что до стакана тому никак не дотянуться.
— Я читал твои статейки. Неплохо написано. Боно и Мик. Билл Клинтон. Мне понравилось. Но Тони Блэр, черт возьми? Аслан Масхадов? Мне известно гораздо больше, чем та чепуха, что ты написал о проклятом чеченце. Масхадов, ну надо же, а! Жаль, что не я продал тот гранатомет, из которого его убили.
Он выпил стакан залпом так, что капли потекли по его подбородку на рубашку марки «Эд Харди». Бармен заменил пустой стакан на полный, и он продолжил:
— Ну а теперь, до дна! Это твоя последняя выпивка.
Затем Маккиннон поднялся и направил огромный пистолет, самый большой из тех, что Рук когда-либо видел, израильский «Пустынный орел» 50-го калибра, прямо на журналиста. Однако в следующую секунду Маккиннон слегка качнулся влево и выстрелил в ночь. За жутким грохотом последовал свист, и вспышка яркого белого света озарила все вокруг. Рук обернулся и увидел в этом свете изгородь, тянувшуюся вдоль просторной лужайки. Маккиннон выстрелил еще раз. На этот раз вспышка осветила лошадей, бегущих по пастбищу, и два самолета «Гольфстрим IV», стоявших вдалеке.
Торговец оружием вскинул кулаки вверх и победно закричал в небо Либерии. Затем, опустошив очередной стакан, он спросил хриплым голосом:
— Знаешь, что я люблю в жизни? Кураж, риск, адреналин! Слышал, что на свои кровавые деньги я смог купить целую страну?
Он рассмеялся.
— Да-да, это правда. Мне предоставили, приготовься… дипломатическую неприкосновенность! Назначили министром какого-то дерьма. Серьезно! Я могу делать, что хочу, и мне за это ничего не будет.
Маккиннон поднял пистолет, шагнул ближе и снова направил его на Рука.
— А вот что бывает, когда суешь нос в чужие дела.
Рук посмотрел прямо в зияющее дуло пистолета и заговорил:
— На чем меня сюда привезли, на «Рендж Ровере»? Скажи-ка своим людям подогнать его сюда. Что-то я у вас тут засиделся.
Маккиннон угрожающе ткнул пистолетом в Рука.
— Да убери ты свой проклятый пистолет, ты же не собираешься меня убивать.
— Ты так думаешь? Интересно, почему?
— Потому что ты мог сделать это еще в порту, и мое тело бы сейчас плыло в сторону Канарских островов. Потому что ты устроил все это... шоу для меня. Потому что, если ты сейчас убьешь меня, кто тогда напишет о тебе, Гордон? Ведь ты этого хочешь? Конечно, чего же еще! Даже подкинул мне пару неплохих цитат: «Кураж, риск, адреналин!», «…министр какого-то дерьма». По-моему, великолепно! Согласись, скучно быть плохим парнем и не иметь фан-клуба, правда? Ты ведь привез меня сюда не для того, чтоб убить. Ты привез меня, чтобы я сделал тебя легендой.