Открылась небольшая история.

За две недели до возвращения Джеймсон сел на сухогруз в Риеке и проплыл от адриатического взморья до западного побережья Африки, где в моровийском порту стал свидетелем бесстыднейшего попрания международных эмбарго: средь бела дня подручные одного дельца сгрузили на машины тридцать тон боеприпасов для АК-47, а оставшееся место заполнили гранатомётами. Всё это время главный воротила сидел в своём «рейндж-ровере» и сверлил глазами укрывавшую Рука корабельную навигационную вышку. Когда вереница тяжелогружёных машин покинула причал, журналист вернулся в каюту, где уже поджидали три головореза. Джеймсона запихнули в джип и с мешком на голове целый час куда-то везли. Потом, сняв мешок и защёлкнув за спиной наручники, бросили в пустой конюшне, на какой-то ферме, затерянной среди холмов.

В сумерках его вывели на большую лужайку возле усадьбы. Там, за садовым столиком, в свете праздничных гирлянд, напоминавших стручки красного перца, стаканами глушил кайпиринью бывший агент МИ-6, а нынче оружейный теневик Гордон Маккиннон (по крайней мере, сейчас его звали так). Напротив стоял пустой табурет. Рук решил не слишком откровенничать о посвящённости в дела хозяина: в размеры состояния, сколоченного ветераном британской разведки на контрабанде оружия; в длину и полноводность кровавых рек, текущих по Анголе, Руанде, Конго, а теперь ещё и Судану, исток которых — здесь, у ног рыжеволосого человека с привычным стаканом в загорелой ладони.

— Садитесь... Джеймсон Рук. Ой, да ладно. Вы ещё в хорватском порту были, а я уже всё знал.

Рук сел, но отвечать не спешил.

— Зовите меня Горди, — со смехом предложил мужчина и добавил: — Но ведь и вы моё имя знаете. А, любопытный вы мой?

Он двинул высокий стакан по грубой столешнице.

— Пейте. Лучшая, блядь, кайпиринья на всём этом Богом забытом континенте. Мне и барменов, и кашасу из самой Бразилии доставляют.

По пьяни он, должно быть, забыл, что в наручниках стакан не возьмёшь.

— Читал я ваши вещи. Боно, Мик Джагер... Билл Клинтон. Хорошо пишите. Вот только, блядь, разборчивость хромает. Тони Блэр? Аслан Масхадов? Что там за детский сад вы развели с занюханным чеченцем? Его обороты с моими рядом не валялись. Масхадов, надо же... Жаль, не я продал ту гранату, которой его подорвали.

Он залпом опорожнил стакан, часть пролилась на лицо и модную футболку с ярким замысловатым узором. Бармен тут же подставил новую порцию.

— Ну, до дна. Больше вам в этой жизни не нальют.

Маккиннон встал и навёл прямо на репортёра огромный пистолет — израильский «дезерт-игл» пятидесятого калибра. Но вдруг повернулся и выстрелил куда-то в темноту. За оглушающим грохотом последовало отдалённое шипение, а затем белая вспышка подобно застывшей молнии осветила лужайку. Джеймсон оглянулся. Вдоль периметра на каждом оградном столбике высилось по мишени: магниевые сигнальные шашки. Маккиннон выстрелил снова. Ещё один заряд, искрясь и шипя, отлетел в сторону пастбища, выхватывая из тьмы то разбегающихся в страхе лошадей, то маленький аэродром с силуэтами «Гольфстримов IV».

Торговец оружием воздел кулаки и прокричал в либерийское небо какой-то воинственный клич. Затем прикончил очередной стакан и прохрипел:

— Вот что мне нравится. Прыгать на краю пропасти. Вы знаете, что бабла у меня — на собственную страну хватит? — тут он рассмеялся: — Ой, забыл, одна ведь уже есть. Меня здесь наделили — не упадите со стула — дипломатической неприкосновенностью! Назначили министром какого-то дерьма собачьего. Честное слово. Могу делать что хочу — и никто меня пальцем не тронет.

Он опять поднял «дезерт-игл», подошёл ближе и навёл пистолет на Джеймсона.

— Вот что бывает, если совать нос в чужие дела.

Пленник посмотрел прямо в разверстое жерло и наконец ответил:

— На чём там меня привезли, на «рейндж-ровере»? Командуйте вашим лакеям подавать машину. Пожалуй, мне пора.

Маккиннон ткнул стволом прямо ему в лицо, но Рук даже не вздрогнул.

— Спрячьте уже вашу штуковину, не станете вы меня убивать.

— Да ну? Это почему же?

— Будь у вас серьёзные намерения, мой труп уже давно бы плыл к Канарским островам. Но кто поведает о вас миру? Вы ведь этого хотите? Ещё бы. Разыграли для меня такой спектакль. Подбросили парочку незабываемых цитат. «Прыгать на краю пропасти...» «Министр собачьего дерьма...» Блестяще. Я вас понимаю: тяжело быть отморозком без поклонников. Нет, не убивать меня сюда привезли: меня привезли, чтобы я превратил вас в легенду.