Рук рассказал ей, что две недели назад прибыл в Монровию на грузовом корабле, идущем из Риеки, что на Адриатическом море, к побережью Западной Африки, где он мог воочию убедиться, как нагло работает черный рынок оружия. В порту без всякого стеснения с корабля выгрузили тридцать тонн патронов для АК-47 плюс несколько ящиков с гранатометами. Заказчик поглядывал из своего Рендж Ровера то на грузовики, стоящие в ожидании, то на рубку корабля, где притаился Рук. Вскоре грузовики заполонили весь причал, и Рук спустился в свою каюту, где и был схвачен тремя головорезами. Ему накинули мешок на голову, запихнули в машину и где-то через час выгрузили на какой-то плантации среди холмов. Мешок с него сняли, но надели наручники и заперли в пустом стойле конюшни.
Когда стемнело, его привели на просторную лужайку перед желтым особняком, там, за столиком для пикника под гирляндами в виде перчиков чили, попивая кайпиринью, сидел не кто иной, как Гордон МакКиннон, бывший агент британской разведки, а в настоящем – торговец оружием. Рук решил не выдавать совей осведомленности относительно этого человека, хотя из своего расследования знал – бывший агент МИ6 сколотил целое состояние, поставляя оружие странам третьего мира, и кровавый след, тянувшийся из Анголы, Руанды, Конго, а в последнее время и из Судана, мог бы привести прямо сюда – к этому рыжеволосому, обгоревшему на солнце, подвыпившему мужчине.

- Джемисон Рук! Присаживайся, не стесняйся, - он указал на деревянную скамейку возле стола. – Да ладно! Я уже знал про тебя, как только ты ступил на борт в Хорватии. – Рук сел, но продолжал молчать. – Можешь звать меня Горди, - МакКиннон рассмеялся и добавил, - черт, да ты же и сам прекрасно знаешь! А? Я ведь прав? – Он подтолкнул к Руку высокий стакан, с трудом проскользивший по деревянной поверхности стола. – Выпей! Эта лучшая чертова кайпиринья на этом чертовом континенте. У меня тут все бразильское – и кашаса, и мой бармен. – Он, вероятно, был слишком пьян, чтобы вспомнить, что руки гостя скованы за спиной и он не может дотянуться до стакана.

- Я прочёл все твои материалы. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Просто здорово. Но, черт возьми, Тони хренов Блэр? И Аслан Масхадов? Уж я бы точно предоставил историю получше, чем та бредятина, что ты написал про паршивого чеченца. Масхадов, надо же! Жаль только, не я отправил гранату, которая его прикончила. – Он отхлебнул из стакана, выплеснув половину содержимого себе на лицо и на фирменную рубашку "Эд Харди". Бармен подал ему новый стакан, и он продолжил. – Ну, пей до дна! Это твоя последняя выпивка!

С этими словами МакКиннон встал, поднял самый огромный ствол из всех, когда-либо виденных Руком – израильский Пустынный Орел пятидесятого калибра, и прицелился прямо в него. Однако в последний момент он отвел ствол влево и выстрелил в ночь. Орел ответил оглушительным залпом и белой вспышкой, сравнимой по яркости с молнией. Рук оглянулся. В угасающем свете он заметил сигнальные ракеты, стоявшие на столбах изгороди. МакКиннон выстрелил снова. Пуля попала в ракету, та ожила и с шипением и треском полетела в сторону пастбища, освещая испуганных лошадей и пару самолетов Гольфстрим Ивс, виднеющихся вдали.


МакКиннон вскинул вверх сжатые в кулаки руки, и его воинственный крик пронзил Либерийское небо. Он прикончил свою выпивку и просипел охрипшим голосом:
- Знаешь, что мне нравится? Быть хозяином жизни. Знаешь, сколько у меня денег? Черт, да я мог бы купить себе целую страну! – Он засмеялся. – Погоди-ка, да ведь я уже купил! А знаешь, что еще, Рук? Нет, ты не поверишь! Мне дали дипломатическую неприкосновенность! Назначили министром какого-то там дерьма или типа того. Нет, честное слово. Я могу делать всё, что захочу, и никто не посмеет меня тронуть.

Он сделал шаг по направлению к Руку и снова навел на него ствол:
- Вот, что происходит, когда суешь нос в чужие дела.
Рук взглянул в огромное дуло и спросил:
- На чем я сюда приехал? На Рендж Ровере? Вели своим шестеркам подогнать его, думаю, мне пора ехать. – МакКиннон угрожающе дернул пистолетом. – И убери эту чертову хреновину, раз всё равно не собираешься стрелять в меня.

- Да? С чего ты это взял?
- Иначе ты бы прикончил меня прямо там, в порту, и мой труп подплывал бы сейчас к Канарским островам. Иначе не стал бы устраивать всё это… шоу для меня. А если ты меня убьёшь, Гордон, кто же напишет о тебе историю? Ведь ты же этого хочешь? Конечно, чего же еще? И ты уже подарил мне несколько превосходных цитат. "Хозяин жизни"? "Министр какого-то там дерьма"? Блестяще! Ведь так тяжело быть плохим парнем и не завести фанклуб, правда? Ты не для того притащил меня сюда, чтобы убить, нет, ты привез меня сюда, чтобы я сделал тебя легендой.