Рук рассказал ей про вопиющий случай нелегальной торговли оружием средь бела дня, который ему довелось наблюдать две недели назад, на западном побережье Африки, а именно, в Монровии, куда он приплыл на сухогрузе из Риеки через Адриатическое море.

Рейндж Ровер оружейного барона был припаркован на пристани; сам он приглядывал за тем, как тридцать тонн АК-47 и несколько ящиков с гранатометами постепенно перемещаются из трюма в грузовики. Рук стоял на навигационной палубе и старался не привлекать внимания. Cудя по всему, не удалось: когда грузовики уехали, и Рук спустился в каюту, там его уже поджидали трое громил барона. Ему завязали глаза и затолкали в машину. Поездка длилась около часа. Потом повязку сняли, и Рук обнаружил, что они находятся на плантации среди холмов. На него надели наручники, завели в сарай и заперли в пустом стойле.

Когда стемнело, его отвели на поле за желтым домиком. Барон, бывший агент МИ-6 Гордон МакКиннон – если, конечно, это было его настоящее имя – сидел за деревянным столом, освещенным уличными фонариками в форме чили, и глушил кайпиринью. Рук уже многое знал о МакКинноне, но подумал, что не следует выкладывать все козыри сразу. Разведчик в отставке, сколотил капитал, незаконно продавая оружие Африканским государствам... С трудом верилось, что кровавые потоки из Анголы, Руанды, Конго, а с недавних пор и Судана, стекались к ногам этого обгоревшего рыжеволосого пьянчужки.

– Присядь, Джеймсон Рук, – хозяин указал гостю на табурет у противоположного края стола. – Удивлен? Брось, я узнал, кто ты такой еще в Хорватии, едва ты ступил на борт.

Рук молча сел.

– Ну а я Горди. Хотя ты, должно быть, знаешь это не хуже моего. Так ведь? – произнес он, ухмыляясь.

Высокий стакан скользнул по шершавой столешнице и оказался напротив Рука.

– Глотни-ка, кайпиринья – высший сорт, лучшая на всем этом дрянном континенте. И бармен, и кашаса – из Бразилии!

Похоже, он был чертовски пьян, и не осознавал, что собеседник в наручниках едва ли может стать собутыльником.

– Я перечитал всю твою писанину. Недурно. Боно и Мик. Билл Клинтон. Чудно. Но хренов Тони Блэр? Какого черта? А Аслан Масхадов? Да моя жизнь в сто раз интереснее, чем твоя книжонка о нем. Масхадов, надо же! Жаль, что не я продал гранату, на которой он подорвался.

Он опрокинул стакан в рот, часть коктейля попала на лицо и стекла на рокерскую футболку. Бармен незамедлительно подал следующую порцию.

– Ну что, до дна? В последний раз пьешь, как-никак.

Затем он встал, навел на Рука самый большой пистолет из тех, что тому доводилось видеть – Пустынный орел пятидесятого калибра – но выстрелил не в него, а левее, во тьму. Грохот выстрела тут же сменился шипением и ярким холодным светом, озарившим окрестности. Рук обернулся. В искрящемся сиянии он разглядел, что к столбам ограждения у края поля были прикреплены сигнальные ракеты. МакКиннон выстрелил снова. Пуля попала во вторую ракету, та взорвалась снопом искр и улетела в сторону пастбища, осветив разбегающихся лошадей и два самолета Гольфстрим IV, стоявших поодаль.

Барон вскинул кулаки к темному небу Либерии с победным кличем. Затем допил коктейль и прохрипел:

– Знаешь, что мне нужно? Чтобы жизнь бурлила. У меня ведь денег до черта, могу и страну себе купить.

На его лице вновь нарисовалась ухмылка.

– Постой-ка, да ведь я уже. Слыхал, Рук, мне дали дипломатическую неприкосновенность! Каково? Я теперь у них вроде министра по делам какой-то дряни. Кроме шуток. Могу делать что хочу, и ничего мне за это не будет.

Он зарядил пистолет и вновь направил его на Рука.

– Вот что получается, если лезть не в свое дело.

– На чем меня сюда притащили, на Рейндж Ровере? Так вели твоим людям подогнать его, кажется, мы закончили.

МакКиннон угрожающе потряс пистолетом.

– И пукалку свою убери, ты все равно меня не убьешь.

– Неужели? С чего такая уверенность?

– Ты мог сделать это еще в порту и отправить тело дрейфовать у Канарских островов. Вместо этого ты привез меня сюда и развел показуху. Убьешь меня, Гордон, – и некому будет сотворить миф о тебе. А ты ведь этого хочешь, я знаю. И пара отличных цитат у меня уже есть. «Чтобы жизнь бурлила»? «Министр по делам дряни»? Великолепно. Быть плохишом так скучно, если нет армии поклонников, правда? Поэтому ты и привез меня сюда: не чтобы завершить мою историю, но чтобы начать твою.