Рук рассказал ей, что две недели назад плыл на грузовом судне по Адриатике из Риеки на западное побережье Африки, в Монровию, где стал очевидцем дерзкой, по его мнению выходки: среди бела дня с борта судна полным ходом шла разгрузка нелегального оружия. Теневой делец, который находился на причале и наблюдал за разгрузкой тридцати тонн патронов для АК-47 и ящиков с гранатометами, то и дело поглядывал из своего «Рендж Ровера» на башню корабля, где притаился Рук. После того, как колонна груженых автомобилей отъехала от пирса, Рук спустился к себе в кубрик, где его и скрутили трое головорезов, посланных торговцем. Они накинули Руку мешок на голову и больше часа где-то колесили, пока не привезли его на плантацию в горах. Мешок с него сняли, но надели наручники и заперли в пустой конюшне.

Когда стемнело, Рука привели на огромную лужайку перед желтым особняком, где оружейный воротила, бывший сотрудник британской разведки по имени – или же взявший себе имя – Гордон МакКиннон, устроив пикник, опрокидывал бокалы кайпириньи, сидя за столом под праздничными лампочками в форме перца «чили». Рук решил притвориться, что с подробностями досье МакКиннона не знаком, и не знает, что бывший британский разведчик сколотил состояние на незаконной поставке оружия африканским странам, и что этот загорелый рыжеволосый пьяный мужчина имеет непосредственное отношение к кровопролитию в Анголе, Руанде, Конго, а с недавнего времени и в Судане.

- Прошу вас, Джеймсон Рук, - сказал МакКиннон, показывая на деревянную табуретку на другом конце стола. – Да бросьте. Я видел, как вы садились на корабль в Хорватии.
Рук молча опустился на табурет.
– Зовите меня Горди, - он засмеялся и добавил:
- Да вам и так, черт побери, хорошо известно, как меня зовут. Верно? Хм-м, или я ошибаюсь?
Он поставил бокал на неровную поверхность деревянного стола поближе к Руку.
– Пейте, пейте, на всем этом чертовом континенте лучше кайпириньи не сыщешь. Мне и барменов и кашасу поставляют из Бразилии.

МакКиннон был, видимо, слишком пьян и не замечал, что на госте надеты наручники, и до бокала ему не дотянуться.
- Я читал ваши статейки. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Складно. Но ради Бога, этот Тони, к чертям его собачьим, Блэр? Аслан Масхадов? Я, черт возьми, покруче буду, чем этот чеченский урод и вся ваша чушь о нем. Масхадов, ха! Жаль, что не я продал гранату, которая его разорвала.

Он запрокинул голову, чтобы осушить бокал, но содержимое пролилось ему на лицо и на рубашку Ed Hardy. Бармен поднес ему другой бокал со свежим напитком и МакКиннон продолжал: - Ну теперь давай, пей до дна. В последний раз ведь.

Он встал и направил прямо на Рука – такого огромного пистолета тот еще не видел - израильский «Дезерт Игл» пятидесятого калибра. Но потом вдруг повернулся, прицелился влево и спустил курок в темноту. Прогремел выстрел, сразу же послышалось шипение, и над усадьбой запылало раскаленное зарево. Рук обернулся. В ярком сиянии он увидел вспышки магния, которые побежали вверх по столбам ограды на противоположной стороне огромной лужайки. МакКиннон выстрелил опять. Вновь вспышка, зажглось пламя, затрещало, зашипело и, закружившись, перекинулись через ограду на пастбище, озаряя обратившихся в бегство лошадей и пару припаркованных в отдалении самолетов «Гольфстрим IV».

Торговец оружием поднял кулаки в либерийское небо и испустил боевой клич. Он прикончил коктейль и хрипло проговорил:
- Знаешь, что я люблю? Брать свое в этой жизни. Тебе известно, что у меня достаточно бабок, чтобы купить свою страну? - он засмеялся. - Постой, так я ее уже купил! Ты в курсе, Рук, что у меня – только не падай – дипломатическая неприкосновенность? Меня даже назначили министром какого-то там дерьма. Честно. Я делаю, что хочу, и никто меня не трогает.

Он поднял «Дезерт Игл» и, подходя ближе, опять наставил его на Рука. – Вот, что бывает, когда суешь свой нос, куда не следует.

Рук уставился на зияющее дуло пистолета и сказал:
- На чем это я ехал сюда, на «Рендж Ровере»? Пускай его прикатят. Мне пора обратно.

МакКиннон сделал резкое движение рукой, пригрозив ему пистолетом.
– Уберите свою пушку, вы не собираетесь меня убивать.

- Не собираюсь? С чего это ты решил?
- Потому что вы бы прикончили меня еще в порту и отправили бы в плавание до самых Канарских островов. Потому что весь этот спектакль был сыгран для меня. Потому что если вы меня убьете, кто о вас напишет, Гордон? Вы же именно этого хотите, ведь правда? Конечно! Вы и цитаты мне подкинули великолепные. «Брать свое в этой жизни»? «Министр какого-то там дерьма»? Гениально! Трудно быть мерзавцем и не иметь армии поклонников, не так ли? Вы меня сюда не убивать привезли, вы хотите, чтобы я из вас сделал легенду.