Джеймсон Рук рассказал, что двумя неделями ранее прибыл на сухогрузе из средиземноморской Риеки в западноафриканскую Монровию. Там он и увидел, как проходит отгрузка оружия для черного рынка.

Среди бела дня тридцать тонн ящиков с гранатометами и патронами для АК-47 неспешно перемещались на грузовики под бдительным присмотром дилера. Не вылезая из “рейнж-ровера”, оружейный торговец то и дело бросал взгляд на ходовую рубку корабля, где затаился Рук. Когда колонна грузовиков с грохотом скрылась из виду, Джеймсон спустился в кубрик, и тут его схватили трое крепких ребят из банды дилера. Рука посадили в автомобиль и набросили на голову мешок. Через час машина остановилась на плантации среди холмов. Мешок с Джеймсона сняли, но надели наручники и заперли в пустом стойле на конюшне.

Когда сгустились сумерки, Рука вывели на большую лужайку позади желтого плантаторского дома. У стола под навесом из гирлянд красных фонариков стоял «оружейный барон», в прошлом оперативник МИ6 по имени – ну, или по крайней мере, известный под именем – Гордон Маккиннон и глотал кайпиринью стакан за стаканом. Рук решил не подавать виду, что за время расследования узнал о торговце немало. Например, что бывший сотрудник Секретной разведывательной службы Великобритании сколотил огромное состояние на перепродаже оружия в страны, на которые наложено эмбарго... Что загорелый рыжий мужчина, надирающийся в стельку на глазах у Рука, стоит у истока кровавой реки, залившей Анголу, Руанду, Конго и докатившейся до Судана.

– Садись, Джеймсон Рук, – сказал Маккиннон и указал на деревянный табурет у противоположного конца стола. – Ну, не прикидывайся. Я знал, что это ты, еще в Хорватии, когда тебя приняли на корабль.

Рук молча сел.

– Зови меня Горди, – дилер рассмеялся и добавил, – но ведь ты итак это знаешь, а?

Маккиннон пустил стакан с коктейлем по столу:
– Пей, лучшей кайпириньи на этом гребаном континенте не найти. И бармена, и кашасу я привез из Бразилии.

Возможно, из пьяного сознания ускользнула мысль о том, что собеседник в наручниках и дотянутся до стакана не может.

– Я прочел всю твою писанину. Про Джаггера и Боно – неплохо. Про Билла Клинтона – понравилось. Но что ты там нагнал про Тони, мать его, Блера? И про Аслана Масхадова? Уж я-то проворачиваю дела покрупнее, чем вся та хрень, которую ты приписал треклятому чеченцу. Масхадов, как же! Жаль только, что не я продал гранату, которая его убила, – оружейный дилер запрокинул стакан, ручейки жидкости потекли по лицу на футболку с принтом-татуировкой. Бармен заменил стакан, и Маккиннон продолжил:

– Пей до дна! Это твой последний глоток.

Торговец оружием встал, направив прямо на Рука самый большой из известных Джеймсону пистолетов – израильский «пустынный орел» пятидесятого калибра. Но вдруг Маккиннон повернулся, направил ствол левее и выстрелил в темноту. Мощно прогрохотал выстрел, затем неожиданно раздалось шипение и белое горячее сияние залило окрестности. Рук огляделся. В ослепляющем свете он разглядел сигнальные шашки, укрепленные на столбах изгороди, окружавшей луг. Маккиннон снова выстрелил. Пуля попала в другую шашку, которая заискрилась и со свистом завертелась по пастбищу, освещая разбегающихся лошадей и пару самолетов «гольфстрим IV», стоящих неподалеку.

Оружейный дилер воздел кулаки к либерийскому небу и издал боевой клич. Допив очередной коктейль, он прохрипел:

– А знаешь, с чего я тащусь? Никто мне не указ! На мои деньги можно купить хоть целую страну? – Маккиннон рассмеялся. – Хотя нет, я уже ее купил! Рук, ты в курсе, что мне предоставлен – кто бы мог подумать – дипломатический иммунитет? Я здесь числюсь министром какой-то херни. Честное слово. Делаю, что хочу, и никто меня пальцем тронуть не смеет.

Маккиннон поднял пистолет и, шагнув ближе, опять навел его на писателя.

– Вот что бывает, когда суешь нос, куда не следует.

Рук, не мигая, смотрел в зияющее дуло.

– На какой машине я приехал? На «рэнж-ровере»? Распорядись, чтобы его подогнали сюда. Думаю, мне пора.

Маккиннон угрожающе взмахнул пистолетом.

– Убери железку, ты в меня не выстрелишь.

– Да ладно. И почему же?

– Потому что иначе все было бы кончено еще в порту и мой труп уже плыл бы по течению к Канарским островам. Весь этот спектакль устроен специально для меня. Убьешь Джеймсона Рука, кто напишет биографию Гордона Маккиннона? Так вот что тебе нужно! Ну, конечно. Я уже запомнил несколько классных афоризмов. «Никто мне не указ»? «Министр какой-то херни»? Блестяще. Ах, как трудно быть злодеем без толпы восторженных поклонников. Ты привез меня сюда не для того, чтобы убить, а для того, чтобы я сделал тебя легендой.