Рук рассказал ей, что две недели назад наблюдал, как среди бела дня, открыто, выгружается в Монровии партия нелегального оружия. За перевалкой на грузовики тридцати тонн патронов к АК-47 (а также ящиков с гранатометами) присматривал дилер на «рендж-ровере». Его взгляд то и дело задерживался на навигационной рубке, где затаился Рук. Проделав на судне весь путь от Риеки на Адриатике, он надеялся не вызвать подозрений, но, как только автоколонна тяжело двинулась с пристани и он спустился в кубрик, трое громил схватили его. С мешком на голове его больше часа везли до какой-то плантации среди холмов, где заперли в пустующем стойле на конюшне.

С наступлением ночи его, без капюшона, но в наручниках, вывели на лужайку, раскинувшуюся у желтого особняка. За столиком под гирляндами в форме красных перцев хлестал кайпиринью оружейный барон – в прошлом оперативник МИ-6 по имени или, во всяком случае, известный как Гордон МакКиннон. Рук решил помалкивать о том, много ли дало его расследование: что состояние бывший сотрудник британской разведки сколотил на поставках оружия африканским странам в обход эмбарго; что по кровавому потоку из Анголы, Руанды, Конго и, в последнее время, Судана можно выйти на загорелого рыжего пьянчугу.

– Падай, – кивнул тот на табурет. – Джеймисон Рук. Брось, ты в Хорватии еще по трапу топал – я уже знал, кто ты такой.

Рук молча сел.

– А я – Горди, – продолжил со смехом хозяин. – Хотя, сдается, это для тебя не новость, так?

Он подтолкнул по грубой столешнице бокал.

– Пей! Лучшая, блин, кайпиринья на весь гребаный континент. Кашаса с барменом ко мне с Бразилии летают.

Забыл, верно, по пьяни, что руки гостя стянуты за спиной.

– Читал твою писанину. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Молодца. Но Тони, мать его, Блэр? Аслан Масхадов? Да моим делам все твои басни о чечене чертовом и в долю не падают. Масхадов! Жалко не я продал гранату, которой его разорвало.

Он одним махом добил коктейль. Струйки с подбородка упали на рубашку от Эда Харди. Бармен тут же подал новую порцию.

– Давай, до дна! Выпей напоследок.

Он встал и навел на Рука самую большую из когда-либо тем виденных пушку – израильский «пустынный орел» пятидесятого калибра. Но, взяв прицел левее, выстрелил куда-то в темноту. За грохотом «орла» раздался свист, и яркая вспышка озарила округу застывшей молнией. Рук обернулся. Среди слепящего сияния он разглядел расставленные на столбиках изгороди фальшфейеры. МакКиннон выстрелил снова. Еще один магниевый факел с шипением унесся в поле, высветив разбегающихся лошадей и пару четвертых «гольфстримов» вдалеке.

Вскинув вверх кулаки, дилер исторг в небо Либерии боевой клич.

– Знаешь, что я люблю? – прохрипел он, осушив бокал. – Рулить по жизни. Чтоб ты знал, бабла у меня хватит страну себе купить. Ах да, хо-хо, уже купил! Ты в курсе, Рук, что мне дали, не поверишь – дипломатический иммунитет? Меня сделали здесь представителем какого-то дерьма. В натуре: делаю все, что хочу, а никто и пальцем тронуть меня не смеет.

Он приблизился, снова целясь в Рука:

– А если нос суют – вот что бывает.

Глядя в разверстую пасть дула, Рук произнес:

– На чем там я сюда приехал? На «рендж-ровере»? Пусть подгоняют. Думаю, мне пора.

Пистолет угрожающе дернулся.

– Убери ты этот пугач, все равно палить в меня не станешь.

– О как! И почему?

– Что в порту мешало – продырявить и за борт: плыви себе, Рук, на Канары? А ты затеял целое представление. Убьешь меня, и кто о Гордоне напишет? Ты ведь этого хочешь? Ну конечно. Зачем еще, как не на цитаты, выдавать: «рулить по жизни», «представитель какого-то дерьма»? Просто блеск! Плохой парень без фан-клуба – уже не круто, да? Нет, ты не убивать сюда меня тащил, а чтоб я сделал из тебя легенду.