Heat Rises

(Richard Castle)

Рук рассказал ей, что две недели назад прибыл грузовым судном из адриатического порта Риеки в западноафриканский порт Монровии. Там он стал свидетелем вопиющей разгрузки нелегального оружия средь бела дня. Оружейный дилер, наблюдавший за разгрузкой, сидел в припаркованном на причале Рэндж Ровере. В ожидавшие грузовики складывали тридцать тонн патронов к автоматам АК-47 и ящики с гранатометами. Дилер то и дело поглядывал на диспетчерскую башню, откуда Рук наблюдал за происходящим, стараясь оставаться незаметным. Но как только грузовики уехали и он спустился в кубрик разгруженного судна, его тут же схватили три головореза. С мешком на голове его около часа везли в машине. Когда они прибыли на какую-то ферму, стоявшую среди холмов, с него сняли мешок, приковали наручниками в стойле конюшни и оставили ждать.

Когда наступила ночь, его отвели на большой двор за желтым фермерским домом. Во дворе стоял садовый стол, над столом горела гирлянда с красными лампочками в виде стручков острого перца. За столом сидел оружейный дилер, он же – бывший агент британской секретной разведки Гордон Маккиннон. По крайней мере, так он себя называл. Маккиннон опустошал очередной стакан кайпириньи. Рук старался не думать о том, что ему известно о дилере. Например, о том, что бывший британский агент сколотил целое состояние на продаже нелегального оружия африканским странам, находящимся под эмбарго. Или о том, что кровавый след, тянувшийся от Анголы, Руанды, Конго и, с недавнего времени, Судана мог вполне привести к пьяному, обгоревшему на солнце рыжеволосому человеку, сидевшему перед ним.

«Садись, Джеймсон Рук, - сказал дилер, показывая на деревянную скамейку по другую сторону стола. – Да ладно тебе. Я знал, как тебя зовут, еще до того, как ты сел на борт в Хорватии». Рук сел, но продолжал молчать. «Можешь называть меня Горди, - засмеялся дилер. – Хотя, думаю, ты и так уже знаешь, правда?» Он придвинул к Руку большой стакан, стоявший на шереховатой деревянной поверхности стола: «Выпей. Это лучшая кайпиринья на всем этом гребаном континенте. И бармен, и кашаса прилетели из Бразилии». Похоже, сам он уже перебрал и не замечал, что скованный наручниками гость не может взять стакан.

«Я читал все твои статьи. Неплохо. Боно и Мик Джаггер. Билл Клинтон. Молодец! Но Тони Блэр? Аслан Масхадов? У меня тут намного больше дерьма, чем у этого гребаного чеченца. Масхадов! Подумаешь! Жаль только, что не я продал гранату, на которой его подорвали». Он хлебнул из стакана. Жидкость хлюпнулась ему в лицо и стекла на дорогую рубашку. Бармен принес новый коктейль. Гордон взял стакан: «Ну, до дна! Это последний коктейль в твоей жизни».

Он выпил, встал и навел на Рука пистолет. Такого большого пистолета Рук еще не видел. «Израильский пустынный орел» 50-го калибра, направленный прямо ему в лицо. Но дуло скользнуло влево и выстрелило в темноту. За раскатом грома немедленно последовало шипение и ослепительная вспышка, наполнившая двор горячим белым светом. Рук обернулся. В жарком блеске можно было увидеть, как яркие точки ложатся в ряд на заборе в дальнем конце двора. Маккиннон выстрелил снова. Пуля произвела новую вспышку, пробила с шипением забор и улетела в сторону поля, осветив убегающих лошадей и пару реактивных самолетов, припаркованных вдалеке.

Маккиннон поднял кулаки к либерийскому небу и издал воинственный клич. Потом допил содежимое стакана и хрипло сказал: «Знаешь, что я люблю? Играть с жизнью. Знаешь, что у меня хватит денег, чтобы купить собственную страну? – Он захохотал. – А, подожди, уже купил! Знаешь, что мне дали... Хорошо сидишь? Дипломатическую неприкосновенность! Меня сделали министром какой-то хрени в этой стране. Серьезно. Делаю, что хочу, и никто не может тронуть меня».

Он взвёл «пустынного орла» и подошел ближе, целясь в Рука снова: «Вот что бывает, когда суёшь нос не в свои дела».

Рук посмотрел в зияющее дуло и сказал: «На чём меня привезли? На Рэндж Ровере? Скажи шоферу, чтоб подогнал машину. Думаю, мне пора». Маккиннон угрожающе повел пистолетом. «Убери пушку. Ты всё равно не будешь в меня стрелять», - добавил Рук.

«Нет? Это почему же?» - спросил Маккиннон.

«Потому что ты мог убить меня еще в порту и оставить мое тело дрейфовать к Канарским островам. Потому что ты устроил целое... шоу для меня. Потому что, если ты убьешь меня, кто напишет твою историю, Гордон? Ты ведь этого хочешь? Конечно, этого. Ты уже дал мне пару эффектных фраз. «Играть с жизнью»! «Министр какой-то хрени»! Супер! Грустно плохому мальчику без фанатов? Ты привез меня сюда не убить. Ты привез меня сделать из тебя легенду».