Рук рассказал ей, как за две недели до этого он сел на грузовое судно, идущее из Риеки в Монровию, которое перенесло его через Адриатику и высадило на западном берегу Африки, и что он собственными глазами видел, как среди бела дня выгружают контрабандное оружие. Дилер стоял на причале и наблюдал, как переносят на ждущие грузовики тонну автоматов Ак-47 и коробки с гранатами. Одновременно он поглядывал из окна своего Рэндж Ровера на мачту корабля, где, пытаясь остаться незамеченным, притаился Рук. Только когда тяжелые шаги охраны стихли, Рук спустился в каюты, но тут же был схвачен громилами дилера. Они натянули ему на голову мешок и больше часа вели на плантацию в холмах. Там они освободили его голову от мешка, но надели на руки наручники, и закрыли его в пустом стойле конюшни.

Когда наступила ночь, его привели на большую лужайку рядом с домом плантации. Здесь торговец оружием, бывший сотрудник британской разведки, который представлялся Гордоном Маккинноном, сидел за столиком для пикника в свете лампочек праздничной гирлянды в виде стручков красного перца, и налегал на кайпиринью. Рук решил не показывать, что он узнал о Маккинноне в результате своего расследования. А узнал он, что бывший служащий британской разведки сколотил приличное состояние, сбывая контрабандное оружие странам Африки, которым запретили торговать. И кровь, рекой текущая из Анголы, Руанды, Конго, а, с недавних пор, и Судана, - дело рук этого пьяного, сгоревшем под палящим солнцем, рыжего человека, который сидит прямо перед ним.

– Присядь, Джеймсон Рук, - произнес он и указал Руку на деревянный табурет у стола. - Да ладно, я ведь знал, что ты сел на корабль в Хорватии. Рук сел, но ничего не сказал. – Можешь звать меня Горди. - Затем он засмеялся, и добавил, - Хотя, я думаю, ты ведь уже и так в курсе? Ну что, я прав?
Гордон толкнул стакан, и тот скользнул к Руку по деревянной поверхности стола. – Выпей, это лучшая кайпиринья на всем этом чертовом континенте. И бармен, и кашаса – прямиком из Бразилии.

Может, он был так пьян и не помнил, что руки его гостя были закованы в наручники за спиной, и тот не может дотянуться до стакана.

- Я читал всю твою писанину. Не плохо. Про Боно и Мика, про Билла Клинтона – хорошая работа, но Тони Блэр? Брось. А Аслан Масхадов? У меня здесь и то больше движухи, чем у чертова чеченца, о котором ты написал. Масхадов! Единственное о чем я жалею, так это о том, что не я продал гранату, которая его прикончила. Его стакан наклонился вбок, и спиртное полилось по его лицу и футболке от Эда Харди. Бармен заменил пустой стакан полным, и Гордон продолжил: «Ну, до дна. Это твой последний тост».

Затем Гордон встал, направляя самый огромный ствол, который Рук когда-либо видел, «Пустынный орел» прямо на Рука. Но вдруг он повернулся, целясь куда-то влево, и выстрелил в темноту. Вслед за оглушительным выстрелом «Орла» раздалось шипение, и по поляне разлетелись искры, словно маленькие молнии. Рук оглянулся назад. В ослепительном сиянии он мог разглядеть столбы изгороди на другой стороне лужайки. Маккиннон выстрелил снова. Пуля высекла новое пламя, искры которого со свистом и шипеньем отскочили от изгороди и полетели в направлении пастбища, освещая несущихся лошадей и пару самолетов Гольфстрим IV, припаркованных вдалеке.

Дилер взметнул руки, сжатые в кулаки, в воздух и издал боевой клич в либерийское небо. Затем осушил свой стакан и сказал хриплым голосом: «Знаешь, что я люблю? Я люблю жить на полную катушку. Представь, моих денег хватило бы, чтобы купить свою страну. – Он засмеялся. – Погоди-ка, да я уже это сделал. А знаешь ли ты, Рук – приготовься это услышать – что у меня теперь дипломатическая неприкосновенность? Они назначили меня министром какого-то дерьма. Серьезно, я теперь могу делать, что хочу, и никто мне и слова не скажет».

Он снова взял пистолет и шагнул ближе, направляя его на Рука. – Вот, что случается, когда суешь свой нос в чужие дела.

Рук уставился в дуло и произнес: «На чем меня сюда привезли? На Рэндж Ровере? Скажи своим шестеркам подогнать его. Думаю, мне пора». Маккиннон угрожающе дернул пистолетом. “Убери эту треклятую штуковину, ты не собираешься стрелять в меня».

- Нет? Почему это?

- Потому что если бы ты хотел меня прикончить, сделал бы это еще в порту, и мое тело сейчас бы плыло в направлении Канарских Островов. Ты разыграл для меня это шоу. Если ты убьешь меня, кто напишет твою историю, Гордон? А ты ведь этого хочешь, разве не так? Конечно, так. Ты и цитаты хорошо подобрал: «жить на полную катушку», «министр какого-то дерьма». Восхитительно. Плохому парню без фан-клуба никуда. Гордон, ты привез меня сюда не чтобы убить, а чтобы я сделал тебя легендой.