Heat Rises (Richard Castle)

Рук рассказал ей, что две недели назад, он переправился на грузовом судне из Риеки, города расположенного на берегу адриатического моря, на западное побережье Африки, в Монровию.

В порту Монровии он стал свидетелем того, как прямо средь бела дня - неслыханная наглость! - разгружали огромную партию контрафактного оружия.
Тридцать тонн обойм для АК-47 и ящики с гранатометами выгружали на неподвижно стоящие грузовики. Процесс контролировал мужчина, сидящий в Рендж Ровере, неподалеку. Бандит, то и дело, бросал взгляды на мостик, где как раз в это время крутился Рук, изо всех сил стараясь не привлекать внимания.

Наконец, колонна грузовиков тронулась и медленно поползла вдоль пирса. Когда последняя из машин скрылась из виду, Рук рискнул спуститься в кубрик, где и был тут же схвачен тремя амбалами. Ему накинули мешок на голову, запихнули в машину и куда-то повезли. Примерно через час они остановились, его вытащили из машины, сняли мешок, и Рук увидел, что он находится на какой-то высокогорной плантации. Бандиты связали ему руки, и заперли в пустующем стойле конюшни.

Когда на землю опустились сумерки, Рук предстал перед человеком, называвшимся Гордоном МакКиноном. Бывший агент МИ 6, потягивал Кайпиринью за складным столиком, посреди роскошной поляны, залитой красным светом фонариков, выполненных в форме чилийских перцев. Неподалеку возвышался особняк из желтого камня.

Проведя небольшое расследование, Рук успел кое-что выяснить об этом человеке. Он знал, как бывший сотрудник британской разведки сколотил состояние. МакКинон продавал оружие и боеприпасы в Африку, странам, на которые было наложено оружейное эмбарго.
Руки этого загорелого рыжеволосого человека, что сидел сейчас перед ним, пьяный в стельку, были по локоть в крови, пролитой в Конго, Анголе, Руанде и, совсем недавно, в Судане.
Однако, сейчас, лучше было придержать язык.

- Ну что ж, Джеймсон Рук, садись, - проговорил МакКинон, указывая на деревянный стул напротив себя. - Типа, удивлен! Да брось! Ты еще и на корабль не сел, а я уже знал, кто к нам намылился.

Рук молча присел на предложенный стул.

- Гордон МакКинон, представился он. - Можно просто Горди, и добавил, усмехнувшись. - Ты, ведь, знаешь кто я такой, да?
Одно движение, и бокал с напитком, скользнув по деревянной столешнице, оказался напротив Рука.
- Попробуй. Лучшая, черт возьми, Кайпиринья на всем этом чертовом континенте! И кашасу и бармена мне доставили из Бразилии.
МакКинон как будто позабыл, что у Джеймсона связаны руки, и ему не дотянуться до стакана, а может попросту был слишком пьян.

- Я прочел все твои писульки. Неплохо.

- Боно и Мик, Билл Клинтон - без вопросов. Но этот идиот Тони Блэр? И придурок Аслан Мосхадов? Да я проворачивал дела в сто раз круче, чем та хрень, что ты написал об этом уроде. Подумаешь, Мосхадов! Жалко не я продал ту гранату, которая его прикончила.

Он залпом опрокинул бокал, облив себе лицо и футболку Ed Hardy. Бармен тотчас наполнил следующий и МакКинон рявкнул:

- Допивай, давай, по-быстрому! Это последний бокал в твоей жизни.

Он поднялся, и в следующую секунду в лицо Рука смотрел ствол "пустынного орла", пятидесятого калибра, самый большой пистолет, из тех, что ему доводилось видеть.
Неожиданно МакКинон крутанулся на месте, и, прицелившись куда-то влево, выстрелил в ночную тьму. За грохотом выстрела последовало шипение, свист и в то же мгновение вспышка белого пламени озарила окрестности с яркостью молнии. На мгновение стало светло как днем. Рук обернулся и успел разглядеть, что вдоль забора, окружавшего поляну, у каждого столба установлены сигнальные факелы.
МакКинон пальнул еще раз, взметнулись искры и еще один факел с шипением и свистом, крутясь, поднялся в воздух, осветив газон, мирно пасущихся коней и несколько самолетов Гольфстрим IV, стоящих неподалеку.

Оружейный барон, потрясая кулаками, кинул боевой клич в темное небо Либерии. Затем он поднял бокал и одним глотком прикончил напиток.

- Знаешь, что мне больше всего нравится, проговорил он, - Поднимать волну в этом море жизни.

- Ты даже не догадываешься сколько у меня бабла! Да я могу купить себе целую страну! Погоди-ка, вру, не могу купить, а..., - уже купил!
И он довольно расхохотался.

- Ну-ка, Рук, угадай, что я получил недавно? Ну? Только не упади со стула. Дипломатическую неприкосновенность! Меня здесь назначили министром какой-то там фигни. Ага. Это значит, что я могу делать все, что захочу, абсолютно все и мне за это ничего не будет.
С этими словами он вновь поднял пистолет, приблизился к Руку, и направил оружие прямо на него.

- Вот, что получается, когда суешься, куда не просят.

Задумчиво глядя прямо в зияющее дуло, Рук спросил:
- Слушай, а Рендж Ровер, на котором меня сюда привезли, еще не отогнали на стоянку? А то мне, пожалуй, пора.

МакКинон угрожающе взмахнул пистолетом.

- Да убери ты уже к чертям эту пушку. Все равно ведь не убьешь.

- Да? Интересно, почему же?

- Да потому, что, во-первых, это можно было сделать еще в порту, и мое бедное тело уже плыло бы сейчас к Канарским Островам, а во-вторых, ни к чему тогда было бы устраивать весь этот фейерверк. И, наконец, если ты меня убьешь, кто тогда о тебе напишет, Гордон? Ведь тебе же это нужно? Конечно это, что же еще. Ты даже подкинул мне парочку готовых цитат: "поднимать волну в этом море жизни", "министр какой-то там фигни". Гениально. Долго придумывал?

Что, Горди, тяжко быть мерзавцем ? И никто тобой не восхищается.

Ты притащил меня сюда, МакКинон, вовсе не для того, чтобы убить, а для того, чтобы я сделал из тебя живую легенду.