Жара усиливается.
Рук рассказал ей, что две недели назад он плыл на торговом судне из Риеки, в Адриатике, в Монровию вдоль Западного побережья Африки, где он стал свидетелем, как он полагал, разгрузки контрабандного оружия средь бела дня. Торговец, который был на пристани, чтобы контролировать перемещение тридцати тонн боевых АК-47 и контейнеров с гранатометами, которые еще ждали своей очереди в грузовиках, поглядывал из Рендж Ровера на навигационную вышку на корабле, где затаился Рук, стараясь не привлекать внимания. Но после того как конвой загромоздил оружием пристань, Рук спустился вниз в помещение для экипажа и был схвачен тремя головорезами торговца. Они надели ему на голову мешок и везли больше часа на плантацию, расположенную в горах. Там, они сняли мешок, надели на него наручники и заперли в пустом стойле на конюшне.
С наступлением ночи его привели на большую лужайку перед желтым домом в колониальном стиле, где торговец оружием, пользующийся или бывшим оперативным псевдонимом МИ6, или просто именем – Гордон МакКиннон, сидел за столом для пикника и смешивал Кайперинью под гирляндой из праздничных фонариков в форме красных перчиков чили. Рук решил не показывать, как много он знает о МакКинноне из своего расследования, … что бывший сотрудник британских спецслужб сделал себе состояние, поставляя контрабандное оружие в страны Африки, где действовал запрет на это, … что следы крови, которая текла в Анголе, Руанде, Конго, и, с недавнего времени, в Судане, могли вести к этому пьяному, обгоревшему на солнце, рыжеволосому человеку, сидевшему напротив него.
«Присаживайся, Джеймсон Рук», - сказал он и указал на деревянный табурет напротив стола. «Ну, давай же! Я знаю, что это ты садился на корабль в Хорватии". Рук сел, но ничего не говорил. «Зови меня Горди». Он улыбнулся и добавил: «Но, я уверен, что ты, черт возьми, уже прекрасно знаешь это, не так ли? Эй, я прав?» Он подвинул ему через стол из грубой необработанной древесины высокий стакан. «Выпей, это лучшая чертова Кайперинья на всем этом долбаном континенте. И мой бармен, и кашаса доставляются самолетом из Бразилии». Возможно, он был слишком пьян, чтобы помнить, что руки его гостя в наручниках, и он не может взять стакан.
«Я читал твою писанину. Неплохо. Боно и Мик. Бил Клинтон. Хорошо сделано. Но, послушай, Тони, мать его, Блэр? И Аслан Масхадов? В моей жизни, черт возьми, происходит много чего более интересного, чем та хрень, которую ты написал о гребанной Чечне. Масхадов, ха! Я сожалею только, что не я продал ту гранату, которая его убила". Он опрокинул свой стакан и забрызгал лицо и майку Эд Харди. Его бармен заменил стакан новым, и МакКиннон продолжил: «Ладно, теперь начистоту. Это твоя последняя выпивка".
Затем он встал, наставив на Рука самый большой пистолет, какой тот когда-либо видел, израильский «Дезерт Игл». 50й калибр, прямо на него. Затем он повернулся, целясь влево, и выстрелил в темноту. Грохот отдачи последовал незамедлительно, сопровождаемый шипением и опаляющей белой вспышкой света, который разлился по земле ослепительным сиянием молнии. Рук обернулся, чтобы посмотреть. В обжигающем блеске он мог видеть всполохи магния, протянувшиеся вдоль столбов ограждения на другой стороне огромной лужайки. МакКиннон выстрелил снова. Его пуля выбила новую вспышку, которая, ударившись об ограду на пастбище, заискрилась, пыхтя и шипя, и осветила пасущихся лошадей и пару Гольфстрим IV, стоящих в отдалении.
Торговец оружием поднял в воздух сжатые кулаки и выкрикнул боевой клич в небо Либерии. Он допил коктейль и сказал хриплым голосом: «Знаешь, что я люблю? Жизнь крутого парня. Ты знаешь, что у меня достаточно кровавых денег, чтобы купить свою собственную страну?» Он рассмеялся. «О, подожди, я это уже сделал! А как тебе это Рук, мне была дана – готов?! – дипломатическая неприкосновенность? Они сделали меня министром какого-то дерьма здесь. В самом деле. Я делаю, что хочу, и никто не может меня тронуть". Он поднял «Дезерт Игл» и подошел ближе, снова наводя его на Рука. «Вот, что случается, когда суешься не в свое дело".
Рук пристально посмотрел в его оскалившуюся морду и сказал: «На чем я приехал сюда, на Рендж Ровере? Твой слуга пригнал его обратно? Думаю, я готов ехать". МакКиннон резко поднял руку, угрожая ему пистолетом. «Опусти эту чертову штуку, ты не собираешься стрелять в меня".
«Нет? И что заставляет тебя думать так?»
«Ты отправишь меня обратно в порт и отпустишь на Канарские острова. Ты сыграл все это для меня. Если ты меня убьешь, то кто напишет твою историю, Горди? Это же то, чего ты хочешь, не так ли? Конечно, да. И ты сам намекнул мне. «Жизнь крутого парня»? «Министр какого-то дерьма»? Блестяще. Плохой парень должен иметь свой фан-клуб, так ведь? Ты притащил меня сюда не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы я сделал тебя легендой".