Жара нарастает

(Ричард Касл)

Рук поведал ей, что двумя неделями ранее он отправился на грузовом корабле из города Риека, что в Адриатике, в Монровию на Западноафриканском побережье, где оказался свидетелем того, как внаглую, средь бела дня, разгружали оружие с чёрного рынка. Торговец, который находился на пристани, чтобы проследить, как на ожидающие грузовики переносят тридцать тонн патронов для АК-47 и ящики с гранатомётами, продолжал поглядывать из своего «Рейндж Ровера» на навигационную башню корабля, где, стараясь не привлекать к себе внимания, притаился Рук. Но как только колонна прогромыхала с причала, Рук спустился в жилой отсек. Там его и схватили три головореза торговца. Они надели ему на голову мешок и больше часа везли на плантацию среди холмов. Там они мешок сняли, но связали ему руки и оставили ждать, заперев в конюшне в пустом лошадином стойле.

С приходом ночи его отвели на большую поляну рядом с жёлтым зданием плантации, где в лучах праздничных фонарей в форме красных перцев чили за столиком для пикника, опрокидывая в себя кайперинью, сидел торговец оружием, бывший оперативник МИ-6 по имени (по крайней мере, пользовавшийся именем) Гордон Маккиннон. Рук решил не выдавать того, что ему известно о Маккинноне из своего расследования… о том, что бывший член британской Секретной разведывательной службы сколотил состояние, продавая на черном рынке оружие в африканские страны, на которые наложено эмбарго… что этот пьяный загорелый рыжеволосый человек, находившийся прямо перед ним, был причиной потоков крови из Анголы, Руанды, Конго, а в последнее время и из Судана.

- Садись, Джеймсон Рук, - сказал он и указал на деревянный стул по другую сторону стола. – Да ладно. Я знал, что это ты, ещё когда ты поднялся на борт в Хорватии. – Рук молча сел. – Зови меня Горди.

Тут он засмеялся и добавил:
- Но я подозреваю, чёрт побери, что тебе это уже хорошо известно, не так ли? А? Я прав? – Он подвинул ему по столешнице высокий стакан. – Допивай, это лучшая кайперинья на всем этом долбаном континенте. У меня и бармен, и кашаса прибыли из Бразилии.

Наверное, он был уже слишком пьян и забыл, что руки его гостя связаны за спиной, и он не может взять стакан.

- Я прочитал всё, что ты написал. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Хорошая работа. Но, блин, долбаный Тони Блэр? И Аслан Масхадов? Да я уверен, что натворил дел больше, чем вся та хрень, которую ты написал об этом проклятом чеченце. Ха! Масхадов! Жаль только, что не я продал гранату, которой его убили.

Он уронил стакан, и часть содержимого пролилась на его рубашку «Эд Харди». Бармен заменил стакан на новый, и он продолжил:
– А теперь пей до дна. Это твоя последняя выпивка.

После этого он встал и направил на Рука самый большой пистолет из всех им когда-либо виденных, израильский «Пустынный орёл». И навёл 50-ый калибр прямо на него. Но потом взял чуть левее, прицелился и выстрелил в темноту. За громовым раскатом от «Орла» сразу же последовало шипение и раскалённое добела зарево, которое залило участок возле дома светом застывшей молнии. Рук обернулся и посмотрел. Сквозь ослепительный свет он увидел магниевые факелы, стоявшие в ряд вдоль столбов ограды на той стороне огромной поляны. Маккиннон выстрелил ещё раз. Пуля сбила ещё один факел, который взорвался тысячью искр, зашипел и засвистел, улетая с ограды на выгон, и осветил убегающих лошадей да пару припаркованных вдалеке «Гольфстримов IV».

Торговец поднял кулаки и издал в либерийское небо воинственный крик. Он прикончил выпивку и сказал хриплым голосом:
- Знаешь, что я люблю? Встряхивать свою жизнь. Ты знал, что у меня достаточно кровавых денег, чтобы купить себе страну? – Он засмеялся. – Хотя, погоди, я ведь уже купил! Ты в курсе, Рук, что мне дали (ты готов это услышать?) дипломатическую неприкосновенность? Меня здесь сделали министром какого-то дерьма или чего-то там ещё. Правда. Я делаю, что захочу, и никто меня не тронет.

Он поднял «Пустынного орла» и шагнул ближе, снова наводя его на Рука.

- Вот что бывает, когда суёшься, куда не следует.

Рук посмотрел в отверстие дула и сказал:
- На чём меня сюда привезли, на «Рейндж Ровере»? Твой лакей уже развернул его? Думаю, мне пора.

Маккиннон угрожающе ткнул пистолетом в его сторону.

- Убери эту чертову штуковину, ты же не собираешься в меня стрелять.

- Не собираюсь? С чего ты взял?

- Да потому что ты застрелил бы меня ещё в порту и бросил мой труп плыть к Канарским островам. Потому что ты разыграл тут для меня целое… представление. Потому что, если ты меня убьёшь, то кто тогда напишет твою историю, Гордон? Ты ведь этого хочешь, так? Конечно так. Ты уже дал мне некоторые великолепные цитаты. «Встряхивать свою жизнь»? «Министр какого-то дерьма»? Блестяще. Тяжело быть плохим парнем и не иметь при этом собственного фан-клуба, да? Ты притащил меня сюда не для того, чтобы убить, ты притащил меня сюда, чтобы я сделал тебя легендой.