JUMA

Рук расссказал ей, что две недели назад он отправился на грузовом судне из адриатической Риеки, в западно-африканскую Монровию и стал свидетелем, наглой, открытой разгрузки нелегального оружия. Торговец, находившийся на пристани и руководивший погрузкой тридцати тонн комплектующих к АК-47, и ящиков с гранатометами, неотрывно наблюдал из кабины своего Рейндж Ровера за навигационной вышкой, где, стараясь не привлекать внимания, скрывался Рук. Но после того, как охрана прогромыхав покинула пристань, Рук спустился вниз в помещение для экипажа и тут же был схвачен тремя головорезами торговца. На голову ему надели мешок и больше часа везли на плантацию, раскинувшуюся среди холмов. Здесь с него сняли мешок и надев, наручники, оставили ждать, запертого в пустом стойле в конюшне.


Когда наступили сумерки, его привели на большую лужайку возле желтого плантаторского дома, где под вереницей праздничного фейерверка, напоминающего красные перчики чили, потягивая Кайпиринью, за праздничным столом сидел торговец оружием Гордон Мак Киннон, бывший тайный агент Ми-6. Рук решил не выдавать секрет, как много он знал из своего расследования о Мак Кинноне…о том, что бывший агент Британской Службы Внешней Разведки стал успешным посредником на черном рынке оружия для воюющих стран Африки….что кровавые следы в Анголе, Руанде, Конго и теперь еще и в Судане, вели к этому пьяному, загорелому, рыжему человеку, сидящему перед ним.


- Присаживайся, Джеймсон Рук - сказал он, указав на деревянный стул с другой стороны стола.
- Ну, живей. Я тебя заметил, когда ты еще только вступил на борт судна в Хорватии.
Рук молча сел.
- Зови мне Горди, - и рассмеявшись, добавил – Но, подозреваю, что ты и так об этом чертовски хорошо осведомлен, не так ли?
Мак Киннон подвинул ему высокий стакан.
- Пей. Кайпиринья – лучшее из всей дряни, что есть на всем этом чертовом континенте. Мой бармен, и моя кашаса только на пути из Бразилии.
Он был наверно слишком пьян, чтобы понять, что наручники мешали его гостю взять стакан.


- Я читал твои статьи. Неплохо. О Боно и Мике. О Билле Клинтоне. Молодец. Но позволь! Этот чертов Тони Блэйр? И Аслан Масхадов? Я рассчитывал получить гораздо больше той чепухи, которую ты написал о проклятом чеченце. Эх! Сожалею лишь о том, что это не я продал тот гранатомет, что прикончил его. Он опрокинул стакан и несколько капель Кайпириньи потекли с лица на стильную рубашку от Эдда Харди. Бармен заменил стакан на другой, и он продолжил:
- Эй, пей до дна. Последний раз пьешь.


И с этими словами указал на большущий израильский пятидесятиколиберный «Пустынный орел», лежащий справа. Такого огромного пистолета Рук никогда не видел. Потом Мак Киннон повертел его, прицелился куда-то влево и выстрелил в темноту. За громоподобным звуком Орла тут же последовало шипение и раскаленный жар, наполнившие окрестности вспышкой холодной молнии. Рук оглянулся. В этом жгучем блеске он увидел магниевые вспышки, появившиеся вдоль столбов на той стороне большой поляны. Мак Киннон выстрелил снова. И вновь пуля своей вспышкой, оживившей все вокруг, с шипением пронзила забор и вышла на пастбише, осветив бегущих лошадей и пару, стоящих вдалеке Гольфстримов.


Торговец вскинул кулаки в воздух, изпустив в Либерийское небо вопль. Потом расправился со спиртным и сказал хриплым голосом:
- Знаешь, что я люблю? Шатание по жизни – вот это мое. Знаешь ли ты, что у меня достаточно кровавых денег, чтобы купить страну?
И рассмеялся:
- О! Да я уже купил! Знаешь ли ты, Рук, что мне дали дипломатический иммунитет? Представляешь? Меня сделали министром какого-то там дерьма. Я делаю то, что хочу, и никто не смеет трогать меня.

Он поднял пистолет и подошел ближе, направив его на Рука.
- Вот, что получается, когда суешь нос не в свое дело.


Рук посмотрел в зияющее отверстие дула и сказал:
- Что было в том Рейндж Ровере? Пусть служащий подгонит его сюда. И я уеду.
Мак Кинон сжал руку, угрожая пистолетом.
- Да уберите эту дрянь. Вы не выстрелите в меня.

- Нет? С чего бы это?

- Потому что вы сделали бы это еще в порту и оставили меня плыть к Канарским островам. Потому что вы устроили это шоу для меня. Потому что если вы убьете меня, кто напишет о вас, Гордон? Вы ведь хотите этого, не так ли? Естественно. А какими великими высказываниями вы меня обогатили - «Шатание по жизни», «Министр какого-то дерьма». Прелесть. Тяжело быть плохим мальчиком, не имея фанатов, не так ли? Не-е-т. Не для того вы притащили меня сюда, чтобы убить, а для того, чтобы я сделал вас легендой.