Heat Rises (Richard Castle)

Рук рассказал ей, что две недели тому назад добрался по Адриатике на грузовом судне от Риеки до Монровии на западном побережье Африки.

Там он и стал свидетелем дерзкой разгрузки контрабандной партии оружия средь бела дня. Контрабандист был на пристани. Он сидел в Рэндж Ровере и наблюдал, как на грузовики перетаскивают тридцать тонн патронов для автоматов Калашникова и ящики с гранатометами. Иногда он посматривал на навигационную рубку, в которой прятался Рук. Но вот конвой с пирса сняли, и Рук спустился в кубрики. Там его и повязали трое головорезов из шайки. Они нахлобучили ему что-то на голову и возили около часа по холмам. Добрались до плантации, сняли с головы мешок, но надели наручники и заперли в пустой конюшне, оставив томиться в ожидании.

Сгустились сумерки. Его вывели на большую лужайку перед пастбищным домиком, выкрашенным желтой краской. Перед ним предстал контрабандист – бывший агент Управления Военной Контрразведки Гордон Маккиннон – по крайней мере, так он себя называл. Он стоял у столика для пикника и разливал Кайпиринью. Над столом висела праздничная гирлянда с лампочками – ни дать, ни взять – чилийскими перцами.

Рук решил, что ни за что не выдаст себя, не выдаст, какими сведениями о Маккинноне он разжился. О том, что экс-агент британской спецразведки сколотил состояние на торговле контрабандным оружием населению Африки. О том, что пьяный, загорелый, рыжеволосый тип, стоящий прямо перед ним, был косвенной причиной кровопролитий в Анголе, Руанде, Конго, а теперь и в Судане.

- Садись, Джеймсон Рук, - сказал он, указав на деревянный стул у противоположной стороны стола.

- Давай начистоту. Я узнал тебя, когда ты садился на судно в Хорватии.

Рук сел, но сохранял молчание.

- Зови меня Горди. Да ты уж поди знаешь, как меня называют? Знаешь! – засмеявшись, добавил он и придвинул к нему стакан, вспахав им неотесанную древесину стола.

- Выпей! Это ж лучшая Кайпиринья на всем Континенте. Мой бармен и кашаса – из Бразилии.

Он был слишком пьян, чтобы помнить о том, что его гость в наручниках и не может дотянуться до стакана.

- Читал твою писанину. Неплохо! Боно и Мик. Бил Клинтон. Добро. Но Тони Блэр? Аслан Масхадов? Нашел, о ком писать! Я ж круче всех твоих выскочек из Чечни! Масхадов? - Ну не я продал для него ту хренову гранату!

Он запрокинул стакан, оросив остатками лицо и брендовую рубашку от Эда Харди. Бармен налил ему другой, и он продолжил:

- Эй, пошевеливай задницей! Это твоя последняя выпивка!

Он встал и направил на него дуло израильского «Пустынного Орла» пятидесятого калибра – большего по размеру пистолета Рук прежде еще не видел.

Он неожиданно повернулся, целясь влево, и выстрелил в темноту. Раскатистый рев «Орла» сменился шипением и белесым свечением, ослепившим окрестности яркой вспышкой. Рук повернулся назад. В угасающем сиянии отдельные искры взрывались и ручейками света стекали вдоль забора на лужайку. Маккиннон снова выстрелил. Пуля породила очередную вспышку. Ухая и шипя, она сползла по забору на пастбище, высветив испуганных лошадей и стоянку с двумя самолетами «Гольфстрим IV».

Контрабандист поднял руки, сжатые в кулаки, и огласил небо Либерии воинственным кличем.

Выпив до дна, он прохрипел:

- Ты знаешь, что мне нравится? Управлять своей жизнью! У меня дофига наличности, чтобы купить всю эту страну! – разразился он хохотом.

- Слушай, так я уже это сделал! Зацени-ка, Рук, у меня – дипломатическая неприкосновенность. Я тут министром заделался, ну, здешней землишки. Так и есть! Делаю, что хочу, и все сходит мне с рук.

Он подхватил «Пустынного Орла» и, снова целясь, приблизился к Руку.

- Вот что происходит, когда лезешь туда, куда тебя не просят!

Рук воззрился на зияющий оскал и произнес:

- Это ведь был Рэндж Ровер? На нем меня сюда привезли? Твой прислужник обратно его подогнал? Ну, тогда я готов к отъезду.

Маккиннон вскинул ружье.

- Убери-ка его подальше. Ты ведь не собираешься меня убивать?!

- Разве нет? С чего ты взял?

- Ты пристрелил бы меня в порту, сплавив мой труп на Канарские острова. Ты устроил это шоу для меня? Убьешь меня? – И кто тогда напишет о тебе, Гордон? Ты ведь этого хочешь? Вижу, что так. Даже подбросил мне несколько высокопарных цитат: «Управлять своей жизнью», «Министр здешней землишки». Сногсшибательно! Не круто быть плохим парнем, когда об этом никто не знает! Ты притащил меня сюда не для того, чтобы убить, ты притащил меня сюда – чтоб в письменах тебя прославить!