Heat Rises (Richard Castle)
Рук рассказал ей, что две недели назад он прибыл на западное побережье Африки с Адриатики, сел на грузовое судно в Риеке, и вот, он в Монровии. И попал, что называется, с корабля на бал: удалось увидеть самому, как тяжеленные ящики с гранатометами и патронами для АК-47 среди бела дня просто взяли да и перетащили с судна в грузовики, и дилер был тут же. Сидя в своем внедорожнике, он следил за погрузкой, поглядывая на навигационную вышку корабля, откуда и вел свое скрытое наблюдение Рук. Едва грузовики с грохотом покинули причал, Рук спустился в каюту, где его уже поджидали трое подосланных дилером громил. На голову Руку натянули мешок, втолкнули в машину, и через час, а то и больше, он оказался на затерянной среди холмов плантации. Здесь мешок с головы сняли, но зато надели наручники и заперли пока в амбаре, в пустующем лошадином стойле.
Когда стемнело, его повели за покрашенный в желтый цвет хозяйский дом. Там, на большой лужайке за столиком для пикников сидел бывший агент MI6 по имени Гордон МакКиннон, по крайней мере, под таким именем он был известен, и бокал за бокалом опрокидывал крепчайший коктейль Кайпиринья. Над его головой весело поблескивали гирлянды праздничных фонариков, похожих на стручки жгучего красного перца. Рук решил не говорить, как много он уже нарыл на МакКиннона.… И то, что бывший сотрудник разведки Ее Величества сколотил себе состояние на незаконных поставках оружия в те страны Африки, на торговлю с которыми наложено эмбарго.… И то, что в реках крови, проливаемых в военных конфликтах на территории Анголы, Руанды, Конго, а теперь еще и Судана, быть может, повинен и этот вот загорелый, рыжеволосый человек, пьяно развалившийся на стуле напротив.
«Присаживайся, Джеймсон Рук, — произнес МакКиннон и указал на стоящий по другую сторону стола деревянный табурет. — Да, ладно, расслабься. Ты в Хорватии на борт поднялся, а мне про тебя уже шепнули». Рук сел, но продолжал хранить молчание. «Можешь называть меня Горди, — милостиво разрешил МакКиннон, рассмеялся и добавил, — но, думаю, ты и сам это отлично знаешь, а? Что, прав я?» Он подвинул Руку бокал с коктейлем. «На, выпей. Это — самая лучшая чертова Кайпиринья на всем этом чертовом континенте. У меня все — и бармен, и кашаса — все настоящее, прямо из Бразилии». Видимо, он уже надрался до такой степени, что совершенно забыл про скованные за спиной руки собеседника. До своего бокала тому просто не дотянуться.
«А я ведь читал все, что ты там понаписал. Что ж, неплохо, совсем неплохо… Боно и Мик. Билл Клинтон. Отличная работа. А вот тут ты промахнулся.… Ну, с этим чертом, Тони Блэром. А Аслан Масхадов? Я ж столько знаю об этом чертовом чеченце, что ты! Как на духу, твои опусы о нем — ну, полный бред. Ха, Масхадов! Жаль, не я продал ту гранату, что ему досталась». Он не удержал бокал и плеснул коктейлем себе же в лицо и на цветастую рубашку от Эда Харди. Бармен тут же поменял бокал, и он продолжил: «Все. Теперь пьем до дна. Ты — в последний раз».
МакКиннон поднялся, в руке у него устрашающе блеснул знаменитый «Пустынный Орел», израильский Desert Eagle, самый большой пистолет, из всех, что Рук когда-либо видел. 50-й калибр, направлен прямо на него. Но вдруг МакКиннон взял влево, прицелился и принялся палить в темноту. Грохот, шипение, яростные вспышки огней, весь участок вокруг дома тут же расчертили холодные молнии. Рук оглянулся. В обжигающем глаза свете он смог разглядеть, как магниевые всполохи шли вдоль ограды через всю большую лужайку. МакКиннон выстрелил еще. Новая короткая вспышка, шипение, свист, отброшенный на пастбище кусок ограды, напуганные, спасающиеся бегством лошади и поодаль — пара легких самолетов бизнес-класса.
Дилер поднял вверх сжатые кулаки и плюнул победным воплем прямо в небо. Допил из бокала и хрипло спросил: «Сказать, что мне по сердцу? Расцвечивать свою жизнь. Тебе говорили, что у меня бабла столько, что я легко могу купить себе свое собственное государство? — тут он расхохотался. — Не, слушай, я ж его уже купил! Ты знаешь, Рук, мне ведь дали, ты только не падай, дипломатическую неприкосновенность! Я какой-то там долбаный министр чего-то с чем-то. Не вру. Что хочу, то и ворочу, и никто мне не указ».
Он поднял пистолет, шагнул ближе к Руку, снова прицелился: «Вот, что бывает, когда суешься, куда не следует».
Не отводя взгляда от наведенного на него оружия, Рук произнес: «На чем это я к тебе прикатил, на Рэйндж Ровере? Скажи, своим шестеркам, чтоб подогнали его сюда. Что-то засиделся я, поздно уже, домой пора». МакКиннон погрозил ему в ответ пистолетом. Но Рук продолжил, как ни в чем не бывало: «Да, убери ты уже свою пушку. Я знаю, что ты не собираешься меня убивать».
«Да? И с чего это ты так решил?»
«Да, с того, что ты сделал бы это еще в порту, и уплыл бы я бездыханный к Канарским островам. С того, что ты устроил весь этот … балаган специально для меня. С того, что, если ты убьешь меня, то кто же напишет о тебе, а, Гордон? Ведь ты этого жаждешь? Конечно, этого. Ты даже подкинул мне парочку великолепных цитат. Только послушай: «Расцвечивать свою жизнь. Министр чего-то с чем-то». Круто. Да, нелегко быть плохим парнем и не иметь своего фан-клуба. Ну, как тут не загрустить? Ты притащил меня сюда не убивать; я здесь, чтобы воспеть твои подвиги».