Рук рассказал ей, что две недели назад приплыл на грузовом судне с Адриатического побережья в Западную Африку, из Риеки в Монровию. Здесь, как он и предполагал, в ожидавшие на причале машины нагло, средь бела дня, погрузили доставленное оружие, – тридцать тонн патронов к автоматам Калашникова и ящики с гранатомётами. Торговец оружием контролировал работу, не выходя из «Рейндж-Ровера», и время от времени поглядывал на судовую навигационную башню, где прятался Рук. Когда колонна грузовиков с грохотом укатила, и Рук спустился в каюту, его уже поджидали трое подосланных громил, натянули мешок на голову, запихнули в машину и через час с лишним привезли на плантацию в холмистой местности. Мешок сняли, но руки сцепили за спиной наручниками, отвели в расположенную рядом конюшню и заперли в пустом лошадином стойле.

В сумерках его вывели на обширную поляну перед жёлтым плантаторским домом, где за столом для пикников, под карнавальными гирляндами красных лампочек в форме перчиков чили, восседал прокалённый солнцем рыжий мужчина, заливающий в себя «Кайпиринью» и уже изрядно пьяный. Это был не кто иной, как бывший сотрудник британской разведки Гордон Мак-Киннон, хотя поручиться за подлинность этого имени Рук бы не рискнул. Рук знал из своих расследований, что Мак-Киннон сколотил состояние на нелегальной торговле оружием, игнорируя запрет на его ввоз в Африку, и что проследить связь между этим человеком и кровью, льющейся в Анголе, Руанде, Конго, а теперь и в Судане не так уж сложно. Раскопал он также много других подробностей о его жизни, но решил сейчас об этом помалкивать.

- Садись, Джеймсон Рук, - произнёс Мак-Киннон и указал на деревянную скамью у противоположного края стола. – Я тебя приметил ещё в Хорватии, когда ты заявился на борт.
Рук молча сел.
- Можешь называть меня Горди, - засмеялся Мак-Киннон. – Ты ведь меня уже узнал, верно?
Он подтолкнул к Руку по грубой деревянной поверхности стола высокий стакан:
- Угощайся! Моя «Кайпиринья» - лучшая на всём этом грёбаном континенте. Мой бармен и моя кашаса доставлены прямым лётом из Бразилии.
Видимо, он был уже так пьян, что забыл про наручники.

- Я читал твою галиматью, - продолжал разглагольствовать Мак-Киннон, – есть кое-что приличное. Про Боно и Мика, например, про Билла Клинтона. Но послушай, на кой чёрт ты писал про Тони Блэра? А про Масхадова? Аслан Масхадов, ха! Да жизнь этого долбаного чеченца – ничто, мелочь по сравнению с моей. Жалко, что не я продал ту гранату, которая его грохнула!
Он опрокинул в себя очередную порцию коктейля, часть которого плеснулась ему на лицо и на рубашку от Эда Харди. Бармен подхватил пустой стакан и тут же заменил его полным.
- Ну, приятель, не теряй времени, пей до дна. Эта выпивка в твоей жизни последняя, - сказал Мак-Киннон.

После этих слов он встал, держа в руке огромный пистолет. С таким «монстром» Рук раньше не сталкивался, однако узнал его - израильский «пустынный орёл» пятидесятого калибра. Мак-Киннон направил его прямо на Рука, но потом вдруг крутнул, прицелился куда-то влево и нажал на курок. Выстрел громыхнул грозовым раскатом, послышалось шипение, и местность озарилась раскалённым светом, как от застывшей молнии. Обернувшись, Рук увидел на столбах забора, окружающего поляну, магниевые осветительные ракеты. Мак-Киннон пальнул ещё раз, в другую мишень, - пыхтение, шипение, искры, - и за забором высветилось пастбище, мчащиеся лошади и парочка «Гольфстримов-4», стоящих в отдалении.

Сжав кулаки, Мак-Киннон взметнул руки вверх, задрал голову и издал воинственный вопль в либерийское небо. Потом залпом осушил новый стакан и охрипшим голосом спросил:
- Знаешь, Рук, что я люблю?
И сам же ответил:
- Люблю вздёрнуть мою жизнь на дыбы! А сколько у меня денег, ты знаешь? Достаточно, чтобы купить всю мою страну!
Вдруг он расхохотался:
- Стоп! Да я ведь уже это сделал. У меня теперь, - приготовься, Рук, не падай, - дипломатическая неприкосновенность! Меня сделали министром какого-то дерьма или чего-то в этом роде. Ворочу, что хочу, и никто не смеет даже пальцем меня тронуть.

Он приблизился к Руку, прицелился ему в лицо из своего устрашающего оружия и сказал:
- Вот что случается с теми, кто суётся не в своё дело.

Рук внимательно посмотрел внутрь впечатляющего своими размерами дула.
- Так на чём меня сюда привезли, Гордон, - спросил он, - на «Рейндж-Ровере»? Спасибо за всё, но пожалуй, я уже слишком здесь задержался. Прикажи своему «валету» доставить меня обратно.
Мак-Киннон угрожающе дёрнул рукой с пистолетом.
- Да убери ты, наконец, свою чёртову «пукалку»! Ты вовсе не собираешься меня прикончить.
- Неужели? Почему ты так считаешь?
- Потому что ты мог расправиться со мной ещё в порту и отправить дрейфовать к Канарам. Потому что ты устроил для меня здесь целый спектакль. Потому что некому будет написать историю твоей жизни, Гордон, если ты меня пристрелишь. А ведь это именно то, что тебе нужно. Я прав? Ну, конечно! Ты даже дал мне готовые цитаты для будущей книги: «вздёрнуть жизнь на дыбы», «министр какого-то дерьма». Блестяще! Тебе обидно быть таким крутым и не иметь клуба фанатов. Ты притащил меня сюда не за тем, чтобы убить, а чтобы я сотворил из твоей жизни легенду.