Рук рассказал ей следующее. Две недели назад он сел на грузовой корабль в Риеке, чтобы отправиться в Западную Африку. Когда судно прибыло в Монровию, среди бела дня с него стали выгружать нелегальное оружие. На пристани ожидали грузовики, на которые были погружены ящики с патронами для автоматов AK-47 – в общей сложности тридцать тонн – и гранатометы. Наблюдавший за погрузкой дилер периодически поглядывал из своего внедорожника марки «Рендж-ровер» на навигационную башню, в которой укрывался Рук, стараясь не привлекать к себе внимания. После того как конвой ушел с пирса, Рук спустился в свой кубрик, где его уже поджидали телохранители дилера. Они накинули ему на голову мешок и бросили в машину. Спустя час с небольшим машина остановилась посреди плантации в горах. Там мешок с Рука сняли, надели на него наручники и заперли в пустой конюшне.

Когда стемнело, его отвели на большую лужайку рядом с желтым домом. Там, сидя за столом при свете фонариков, опрокидывал один за другим стаканы кайпириньи тот самый дилер – он же бывший агент МИ-6, известный под именем Гордон Маккиннон. Рук решил оставить при себе полученную им в ходе расследования информацию – о том, что бывший сотрудник британской разведки сколотил целое состояние на нелегальных поставках оружия в Африку и что кровопролития в Анголе, Руанде, Конго и Судане – дело рук сидящего перед ним рыжеволосого мужчины.

– Садись, Джеймсон Рук, – он указал на скамейку напротив. – Я узнал тебя еще в хорватском порту. – Рук сел, но продолжал молчать.

– Зови меня Горди. – Он рассмеялся и добавил:

– Черт возьми, ты ведь знаешь, как меня зовут? Я прав? – Он подтолкнул к нему стакан. – Пей, лучшая кайпиринья на всем континенте. И бармен, и кашаса прямиком из Бразилии. – Видимо, он был настолько пьян, что ему и в голову не пришло снять с гостя наручники.

– Я читаю все твои статьи. Ты неплохой журналист. Хорошо написал про Боно и Мика, про Билла Клинтона. Но Тони Блэр, мать твою! И Аслан Масхадов! По сравнению со мной этот чеченец просто молокосос. Жаль, не на моей гранате он подорвался. – Он потянул стакан к себе, и часть жидкости плеснула ему на лицо и рубашку. Бармен заменил стакан, и он продолжил. – А теперь до дна. В последний раз.

Гордон встал и направил на Рука огромный пистолет – «Израильский пустынный орел» 50-го калибра. Затем он повернулся налево, прицелился и выстрелил в темноту. За оглушительным выстрелом последовал свист, и ослепительный свет молнией озарил окрестности. Рук обернулся. В жгучем блеске он увидел, как вспышки магния засверкали вдоль столбов изгороди, окружавшей большую лужайку. Маккиннон выстрелил второй раз. Пуля снова высекла искру, и со свистом и шипением ударив о забор, отлетела рикошетом на пастбище. Лошади бросились врассыпную, и вспышка осветила припаркованные вдали самолеты «Гольфстрим IV».

Торговец оружием поднял руки к небу и издал боевой клич. Он допил свой коктейль и хриплым голосом сказал:

– Что ни говори, а жить надо на всю катушку. Вот я, например, могу свою страну с потрохами купить. – Он рассмеялся. – Погоди, так ведь купил уже! Ты в курсе, что мне предоставили дипломатическую неприкосновенность? Честное слово, назначили министром какой-то хрени. Выходит, я теперь что хочу, то и ворочу, и никто мне слова не скажет.

Он поднял пистолет и, подойдя ближе, снова навел его на Рука:

– Вот что бывает, когда суешь его, куда не надо.

Не отрывая глаз от дула пистолета, Рук медленно произнес:

– По-моему, я приехал сюда на «Рендж-ровере». Скажи своим людям, пусть подгонят машину. Я готов ехать. – Маккиннон угрожающе затряс пистолетом. – Убери свою дурацкую пушку, ты все равно в меня не выстрелишь.

– Неужели? С чего ты взял?

– Если бы ты хотел меня убить, то сделал бы это еще в порту, и тело мое уже плыло бы к Канарским берегам. А ты разыграл для меня целый спектакль. Убей ты меня, кто об этом напишет? Ты ведь ради этого все затеял? Даже подкинул мне пару цитат: «жить надо на всю катушку», «министр какой-то хрени». Какой смысл строить из себя плохого парня, если никто об этом не знает? Ты привез меня не для того чтобы убить – ты привез меня для того, чтобы я тебя прославил.