Жара одолевает


(Ричард Касл)


Рук рассказал, как две недели назад отправился на грузовом судне из порта Риека, что на Адриатическом побережье, к берегам Западной Африки, в Монровию. По прибытии, прямо на его глазах развернулась вопиющая разгрузка нелегального оружия среди бела дня. Оружейный барон явился на пристань собственной персоной контролировать погрузку на фуры тридцати тонн патронов для автоматов АК-47 и ящиков с гранатометами. Восседая в Рэйндж Ровере, он то и дело посматривал на судовую навигационную башню, где Рук затаился по всем правилам конспирации. Дождавшись, пока груженая автоколонна с грохотом скроется из виду, горе-конспиратор спустился в свой кубрик, но лишь для того, чтобы угодить к трем головорезам из банды оружейного дилера. Ему водрузили мешок на голову и увезли на какую-то плантацию в горах в часе езды от порта. Здесь пленника заковали в наручники и бросили в пустующее стойло конюшни ожидать своей участи, любезно освободив от мешка.


Когда спустились сумерки, Рука отвели на широкую поляну, раскинувшуюся перед желтым плантаторским домом, где коротал вечер оружейный магнат - он же бывший секретный агент МИ-6, известный то ли под настоящим, то ли под вымышленным именем Гордон Маккиннон. Он сидел за столом в ореоле мерцающих гирлянд в виде перчиков чили и напивался как последний сапожник. Предпочитал он не абы что, а кайпиринью - бразильский коктейль с кашасой, лаймом, льдом и тростниковым сахаром. Детектив и вида не подал, насколько хорошо осведомлен о преступной деятельности Маккиннона. Он прекрасно знал, каким образом бывший оперативник Секретной разведывательной службы сколотил целое состояние на поставке нелегального оружия в африканские страны в обход действовавшего эмбарго. Ясно, куда вели пролившиеся реки крови в Анголе, Руанде, Конго и совсем недавно в Судане - к покрасневшему от южного солнца и чрезмерной выпивки рыжеволосому мужчине, сидевшему напротив.


- Располагайся, Джеймсон Рук, - произнес он, указывая на деревянную скамью на другом конце стола. – Не ломай комедию. Я пас тебя с той самой минуты, как ты сел на корабль в Хорватии.


Рук сел, но не проронил ни слова.


- Можешь звать меня Горди. Но сдается мне, представляться незачем, - добавил он, оскалившись. – Ну, я прав?


Он придвинул пленнику высокий бокал на другой конец шероховатого стола:


– Промочи горло. Лучшего пойла не найдешь во всей этой дыре под названием Африка. У меня и бармен, и кашаса прямиком из Бразилии. – Должно быть, криминальный воротила уже хватил лишку и выпустил из виду, что руки гостя скованы за спиной наручниками, и он не может взять стакан.


- Я читал твои опусы. Неплохо. Боно и Мик. Билл, мать его, Клинтон. Чисто сработано. Но Тони Блэр и Аслан Масхадов - полная лажа. Ни хрена подобного! Наш оборот с проклятой Чечней, куда больше, чем самые смелые предположения в твоих писульках. Жаль только, что я не продал Масхадову ту гранату, на которой он сам бы подорвался. – Резким движением он поднес ко рту стакан, от чего часть содержимого расплескалась на лицо и дизайнерскую рубашку от Эда Харди. Бармен освежил бокал, и преступник принялся за свое:


– Чего расселся? Выпей в последний раз.


Развенчанный секретный агент поднялся и направил на заложника самый большой пистолет, который Руку когда-либо доводилось видеть - 50-калиберный израильский «Пустынный орел». Но резко развернулся налево и пальнул в ночное небо. Вслед за рокотом выстрела послышалось шипение, и пронзительно белое сияние осветило землю, словно молния пробилась сквозь тучи. Рук обернулся назад, чтобы сориентироваться. В ослепительно ярком свете он рассмотрел магниевые сигнальные ракеты, сложенные рядами вдоль ограды лужайки. Маккиннон выстрелил опять. И снова сигнальный огонь прорезал темноту ночи, со свистом влетел на пастбище, озаряя спасающихся бегством лошадей и пару самолетов бизнес-класса «Гольфстрим IV» вдалеке.


Сотрясая кулаками воздух, бандит издал боевой клич в темноту либерийской ночи. Он залпом осушил стакан и прохрипел:


- Знаешь, что я больше всего люблю? Возвышаться над судьбой. Ты и понятия не имеешь, сколько у меня бабок. Да их хватит, чтобы купить собственную страну! – Потом загоготал. – Погоди, я уже купил. Ты в курсе о присвоении мне…сядь, а то упадешь… статуса дипломатической неприкосновенности?! Они сделали меня министром по какой-то хренотени. Серьезно. Теперь я могу вытворять такое... и на меня даже пикнуть никто не посмеет.


Предатель подошел вплотную к блюстителю закона и направил дуло «Пустынного орла»:


- Вот что бывает, когда суешь свой нос, куда не следует!


Рук, глядя прямо в физиономию Маккиннона, отчеканил:


- Что за цирк ты устроил? Везешь меня с комфортом в Рэйндж Ровере. Приказываешь своим шавкам, чтобы пылинки с меня сдували. По-моему, мне пора. – У преступника рот открылся от изумления. Он резко вскинул пистолет в тщетной попытке запугать стража порядка. – Опусти пушку, ты не будешь в меня стрелять.


- Не буду? С чего такая уверенность?


- Ты бы убил меня еще в порту, а труп сплавил в воду дрейфовать до Канарских островов. Зачем тогда все это… этот театр одного актера? Если ты убьешь меня, кто тогда напишет твою биографию, Гордон? Вот что тебе от меня надо, ведь так? Конечно так. К тому же выдал мне авансом пару великих цитат: «возвышаться над судьбой», «министр по какой-то хренотени». Впечатлен. Тяжко, наверное, быть злодеем без собственного фан-клуба? Нет, ты не будешь в меня стрелять. Я здесь, чтобы увековечить твое имя в легендах.