Рук рассказал ей о том, как две недели назад, приплыв на сухогрузе с берегов Адриатики, из Риеки, к берегам Западной Африки, в Монровию, он прямо средь бела дня стал свидетелем дерзкой, по его словам, выгрузки контрабандного оружия. Ящики с гранатометами и патронами для автомата Калашникова, около тридцати тонн, переносили в уже подготовленные машины. Дилер, наблюдавший за всем из припаркованного у причала «Рендж Ровера», не отрываясь следил за рубкой, где затаился Рук, пытаясь остаться незамеченным. Как только грузовики неуклюже отъехали от пристани и Рук стал спускаться к себе в каюту, его тут же схватили трое подосланных бандитов. На голову ему надели мешок, и примерно через час он оказался где-то на плантации в горах. Там мешок сняли, но заковали в наручники и оставили дожидаться в сарае, заперев в пустом стойле для лошадей.

Вечером его привели на огромную поляну напротив желтого дома, где стоял стол из грубого дерева, за которым под гирляндой из лампочек в форме красных перцев чили сидел дилер, один за одним осушая стаканы с кайпириньей. Это был бывший агент британской разведки МИ-6 Гордон Маккиннон. Именно под этим именем он, по крайней мере, был известен. Рук решил не подавать виду, как много он знает о нем из своего исследования: о том, что бывший шпион сколотил состояние, продавая контрабандное оружие в африканские страны, где введено эмбарго, и о том, что кровавые следы, тянущиеся из Анголы, Руанды, Конго, а теперь и Судана, ведут к этому загорелому рыжеволосому пьянице, сидящему прямо перед ним.

- Прошу, Джеймсон Рук, - пригласил он, указывая на деревянный табурет с противоположной стороны стола. – Да не робей. Я узнал тебя еще тогда, когда ты садился на корабль в Хорватии.

Рук опустился на табурет, не сказав ни слова.

- Зови меня Горди.

Он расхохотался и добавил:

- Да ты, черт возьми, уже в курсе, правда?

Он придвинул ему высокий стакан.

- Пей, на всем этом дрянном континентишке не сыщешь лучшей кайпириньи. Бармена и кашасу я прихватил с собой из Бразилии.

Он, видимо, был слишком пьян и не помнил, что его гость в наручниках и не может сам взять стакан.

- Я прочел все твои статейки. О Боно и Мике ты неплохо насочинял. Очень даже. И о Билле Клинтоне. Но вот что ты накропал о паршивце Тони Блэре? А об Аслане Масхадове? Я то бывал в переделках, это тебе не бредни о поганом чечене. Масхадов, тьфу ты! Жаль, не я продал гранату, которой его прикончило.

Он чересчур наклонил стакан, так что содержимое потекло с подбородка прямо на фирменную рубашку «Эд Харди». Бармен принес новый коктейль, и он продолжил:

- А теперь до дна! Это твой последний стакан.

Затем он встал и направил огроменный пистолет прямо на Рука. Такой пушки он еще никогда не видел. Это был израильский «Пустынный орел» пятидесятого калибра. Тут дилер резко развернулся, целясь влево, и выстрелил в ночной воздух. За оглушительным выстрелом тотчас послышалось шипение, и бело-огненное сияние озарило окружающее пространство, наполнив его ярчайшим, словно вспышка молнии, светом. Рук оглянулся. В этом обжигающем сиянии он заметил магниевые факелы, расставленные вдоль забора, пересекавшего поляну. Маккиннон снова выстрелил. Пуля подожгла еще один факел, искры от которого с пыхтением и свистом закружились, освещая разбегающих по пастбищу лошадей и несколько стоящих неподалеку самолетов «Гольфстрим IV».

Дилер воздел сжатые в кулаки руки, и либерийское небо огласилось его воинственным кличем. Покончив с напитком, он просипел:

- А знаешь, в чем настоящий кайф? Когда живешь на острие ножа. Можешь представить, что у меня хватит бабла купить себе целую страну?

Он разразился смехом.

- Да ведь я уже и купил! Знаешь, чем я теперь обзавелся? Только не упади, Рук. Дипломатическим иммунитетом! Мне здесь дали должность то ли посланника, то ли посранника. Без шуток. Делаю, что хочу, и никто мне не помеха.

Он поднял пистолет и подошел ближе, снова целясь в Рука.

- Вот что бывает, когда суешь его куда ни попадя.

Рук уставился в зияющее дуло и спросил:

- Так и ради чего меня сюда привезли в «Рендж Ровере»? Скажи своему слуге, чтобы подогнал машину. Кажется, я уже готов возвращаться.

Маккиннон резко дернул рукой, угрожая оружием.

- Да убери уже эту штуку. Ты все равно меня не застрелишь.

- Не застрелю? Почему это?

- Ты бы сделал это еще в порту, бросив тело дрейфовать к Канарским островам. Все это шоу ты устроил специально для меня. Если ты меня убьешь, то кто же о тебе напишет, Гордон? Ведь именно этого ты добиваешься, не так ли? Не юли. А какие глубокомысленные фразы ты мне подкинул! Как там было? Жить на острие ножа? Посранник? Как остроумно! Тяжко такому плохому парню без фан-клуба, верно? Ты привез меня сюда не для того, чтобы убить, а для того, чтобы я сделал из тебя легенду.