Жара Поднимается (Ричард Касл)

Рук рассказал ей, как две недели назад, он переплывал на грузовом судне Адриатическое море, следуя из Риека в Монровию, что на Западном побережье Африки, где он стал свидетелем того, как он сам считал, дерзкой, ничем неприкрытой разгрузкой оружия черного рынка. Торговец оружием, находясь на пристани, наблюдал за транспортировкой 30 тонн боеприпасов для автоматов Калашникова, а также ящиков с ружейными гранатометами в стоящие наготове грузовики, постоянно поглядывая из своего Рэндж Ровера на навигационную башню судна, где притаился Рук, стараясь оставаться незамеченным. Но как только колонна с грохотом отъехала с пирса, Рук спустился к себе и тотчас был схвачен тремя головорезами торговца. Ему накинули на голову мешок, а затем больше часа везли на плантацию, что находилась на холмах. Там с него сняли мешок, надели наручники и заперли в пустом лошадином стойле.

С наступлением ночи его отвели на большой луг рядом с желтым домом на плантации, где торговец оружием, бывший сотрудник военной контрразведки по имени Гордон Маккиннон (так, по крайней мере, его называли) сидел за столиком для пикника и пил залпом кайпиринью под праздничными гирляндами в форме красного перца чили. Рук решил оставить при себе свои наблюдения касательно Маккиннона … о том, что он бывший сотрудник британской разведывательной службы скопил состояние, поставляя оружие с черного рынка в африканские страны, на которые наложено эмбарго … что следы крови, текущей из Анголы, Руанды, Конго, а недавно и из Судана, есть и на этом пьяном, загорелом, рыжеволосом человеке, который сидит прямо перед ним.

«Присаживайтесь, Джеймсон Рук», сказал он и указал на деревянный табурет напротив. «Да бросьте Вы! Мне известно, что это Вы сели на борт судна в Хорватии». Рук молча сел. «Зовите меня Горди». Он рассмеялся и добавил: «Я полагаю, что Вы меня уже чертовски хорошо знаете, не так ли? Что, я прав?» Скользящим движением по необработанной поверхности стола он подвинул Руку высокий бокал. «Пейте, это лучшая кайпиринья на всем этом гребанном континенте. И мой бармен, и моя cachaça [оригинальное название бразильского национального коктейля] прилетели прямо из Бразилии». Быть может, он был настолько пьян, что не вспомнил о том, что руки его гостя в наручниках, и он не может дотянуться до бокала.

«Я читал все Ваши статьи. Не плохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Вы молодец. Но этот гребанный Тони Блэр! Я Вас умоляю! А Аслан Масхадов? Да я уверен, что со мной происходило куда больше, чем тот вздор, который Вы написали об этой гребанной Чечне. Масхадов, ха! Я жалею только, что не я продал ту гранату, которая прикончила его». Он наклонил бокал, и часть его содержимого полилась на его лицо и рубашку от Ed Hardy. Бармен подал ему другой бокал, и он продолжил: «Ну! Пейте до дна! Это Ваш последний бокал».

А затем он встал, возводя прямо на Рука израильский «пустынный орел» пятидесятого калибра - самый большой пистолет, который тот когда-либо видел. Но вдруг он отклонил прицел влево и выстрелил во тьму. Выстрел «орла» прогремел, подобно раскату грома, и вслед за ним последовало шипение и раскаленный отблеск, яркостью молнии озаривший всю близлежащую территорию. Рук обернулся, чтобы взглянуть, что происходило за его спиной. В палящем блеске он увидел ровную линию магниевых факелов, проделанных выстрелом, вдоль столбов оградительного забора. Маккиннон выстрелил снова. За выпущенной пулей последовала еще одна вспышка, которая взывала к жизни, пыхтя и шипя, она пролетела сквозь забор на пастбище, освещая разбегающихся лошадей и пару, припаркованных в стороне, самолетов Гольфстрим IV.

Торговец оружием поднял кулаки в воздух и издал боевой клич в либерийское небо. Он расправился с содержимым своего бокала и сказал хриплым голосом: «Знаешь, что я люблю? Отжигать по жизни. Ты знал, что у меня достаточно запачканного кровью бабла, что я могу купить собственную страну?» Он рассмеялся. «Ой, погоди, я уже это сделал. А известно ли тебе, Рук, что у меня – приготовься это услышать – есть дипломатическая неприкосновенность. Меня здесь сделали министром какой-то хрени. Правда. Я могу делать, что хочу, и никто меня за это не тронет».

Он подобрал свой пистолет и снова направил его на Рука: «А вот, что случается, когда суешь свой нос не в свои дела».

Рук уставился в изумленную морду и сказал: «Меня же сюда привезли на Рейндж Ровере? Пусть Ваш парковщик пригонит его обратно. Думаю, что я готов ехать». Маккиннон сделал резкое движение рукой и начал запугивать Рука пистолетом. «Засуньте куда подальше эту чертову вещь, Вы не собираетесь в меня стрелять».
«Нет? Почему ты так думаешь?»

«Потому что Вы сделали бы это еще в порту и отправили мое тело в плавание к Канарским островам. И это все Вы устроили для меня… в показательных целях. А теперь, если Вы убьете меня, кто же напишет Вашу историю, Гордон? Вот, что Вам нужно, не так ли? Конечно, я прав. Вы даже подкинули мне несколько отличных цитат. «Отжигать по жизни»? «Министр какой-то хрени»? Великолепно. Трудно быть плохим парнем и не иметь своего фан-клуба, не так ли? Вы привезли меня сюда не затем, чтобы убить, а затем, чтобы я сделал Вас легендой».