Рук рассказал ей, что, прибыв две недели назад в Монровию на хорватском грузовом судне, он стал свидетелем отгрузки нелегальной партии боеприпасов. Тридцать тонн патронов для АК-47 и снаряды для противотанковых ружей средь бела дня беззастенчиво перекочевали в ожидавшие тут же грузовики. Дилер лично руководил операцией, сидя в огромном «Рейндж Ровере» и поглядывая в сторону Рука, который тайком наблюдал за происходящим с капитанского мостика. Когда конвой убрался с пристани, Рук спустился в каюту, где его и сцапали трое дилерских громил. С мешком на голове его засунули в машину и отвезли на ранчо в горах. Там мешок сняли, зато надели наручники и оставили ждать в пустом стойле.

Когда стемнело, его вывели на обширную лужайку перед домом, выкрашенным в желтый цвет. Дилер сидел за столом, стакан за стаканом поглощая кайпиринью; над головой у него висела гирлянда из красных лампочек в виде перчиков чили. Рук хорошо подготовился и многое знал об этом человеке. Гордон Маккиннон, бывший сотрудник британских спецслужб. Сделал состояние на нелегальной торговле оружием в обход международных санкций. Реки крови из Анголы, Руанды, Конго и Судана стекались к этому рыжеволосому, обожженному африканским солнцем пьянице.

- Садись, Джеймсон Рук, - сказал он. – Не стесняйся, я тебя еще в Хорватии засек.
Рук молча сел.
- Меня зовут Горди. Да ты, небось, в курсе, - с ухмылкой сказал Маккиннон и подвинул через стол второй стакан.
- Пей. Это лучшая кайпиринья на черномазом континенте. И кашаса, и бармен у меня настоящие, из Бразилии.
Гость был в наручниках, но хозяина это не смущало.

- Я читал твою писанину. И про Боно, и про Мика, и про Билла Клинтона. Все это хорошо, молодец. Но при чем тут эта сука Тони Блэр? Или Аслан Масхадов? Дерьмо! Из моей задницы воняет меньше, чем от этого чечена. Жаль, не моя граната его прикончила.
Стакан дрогнул в руке Маккиннона, и напиток замочил ему лицо и дорогую рубашку. Бармен поставил перед ним очередную порцию.
- Твое здоровье! Прощайся с жизнью.

Маккиннон поднялся и наставил на Рука громадный пистолет: израильский «Пустынный орел» 50-го калибра. Но вдруг прицелился и выстрелил гораздо левее. Раздался оглушительный звук выстрела, затем пронзительный свист – и лужайка озарилась ослепительно-белым светом. Рук обернулся и в сиянии небесного огня увидел, что на столбах ограды, окружавшей участок, укреплены сигнальные ракеты. Маккиннон выстрелил еще раз. Очередная ракета с шипением и треском взвилась в небо, освещая испуганных лошадей на пастбище и два легкомоторных самолета на стоянке неподалеку.

Потрясая кулаками в воздухе, дилер испустил воинственный клич. Затем осушил стакан и хрипло спросил:
- Знаешь, ради чего я живу? Ради драйва. Я мог бы всю страну купить с потрохами. И купил! – усмехнулся он. – У меня дипломатический иммунитет, понял? Потому что я министр какой-то шняги. Серьезно. Я неуязвим и делаю что хочу.
«Пустынный орел» снова уставился на Рука.
- Зря ты полез не в свое дело, - сказал Маккиннон.

Глядя в черный глазок пистолета, Рук произнес:
- Скажи человеку, пусть пригонит тачку, на которой меня привезли. «Рейндж Ровер», кажется? Я поеду.
Маккиннон приблизил пистолет к самому его лицу.
- Убери пушку. Все равно не выстрелишь.
- Почему нет?
- Ты мог бы еще на пристани меня прикончить и сплавить по течению на Канары. А ты устраиваешь все это шоу и разбрасываешься афоризмами: «жизнь ради драйва»! «министр какой-то шняги»! Ты не хочешь убивать меня, Гордон. Ты хочешь, чтобы я написал о тебе. Каждому крутому парню нужен свой фан-клуб. Ты жаждешь только одного: чтобы я сделал тебя легендой.