Рук рассказал ей, что две недели назад плавал грузовым судном в Монровию на побережье Западной Африки, из Риеки, что на побережье Адриатическом. В порту он стал очевидцем разгрузки прямо посреди белого дня, по-видимому, контрабандного оружия. Тридцать тонн патронов для автомата Калашникова, плюс ящики с гранатомётами. Торговец, что на причале следил за погрузкой в грузовики, всё поглядывал из своего люксового «Рейндж Ровера» в сторону навигационной рубки, откуда осторожно, стараясь не привлекать внимания, наблюдал Рук. Но после того как конвой, грохоча, пополз прочь, тот спустился в кубрик. В котором его тут же схватили трое громил, натянули на голову мешок и везли на машине более часа — на плантацию в холмах. Где мешок сняли, но надели наручники и заперли в пустом стойле конюшни.

С наступлением темноты его привели на просторную лужайку рядом с фермерским домом жёлтого цвета, где в освещении подсветки для фиесты в виде чилийского красного перца, свисающей с натянутых верёвок, стоял стол для пикника. А за столом напивался кайпириньей торговец с причала, бывший агент МИ-6, чьё имя (по крайней мере то, которым он сейчас пользуется) — Гордон Маккиннон. Рук решил не подавать вида о знакомстве с этим человеком из своих расследований... бывший агент британской секретной разведслужбы сколотил состояние, выступая посредником на чёрном рынке оружия с теми африканскими странами, на торговлю с которыми наложен запрет... эту кровавую жилу, тянущуюся из Анголы, Руанды, Конго, а с недавних пор и из Судана, можно отследить до загорелого, рыжеволосого и пьяного человека прямо перед ним.

— Присаживайся, Джеймсон Рук, — велел он, жестом указывая на деревянный стул напротив стола. — Ой, да ла-адно. Я узнал тебя, едва ты поднялся на борт в Хорватии. Садись давай, — Рук присел, но продолжал молчать. — Меня звать Горди, — Тут он рассмеялся, и добавил. — Но думается мне, об этом ты и так прекрасно знаешь, не так ли? Ну, я прав? — по необработанной древесине скользнул стакан бразильского коктейля. — Пей смело — это лучшая грёбаная кайпиринья на всём этом грёбаном континенте. У меня и бармен, и коктейли — всё из Бразилии! — быть может, бывший агент был слишком пьян и не помнил о наручниках на руках у его гостя за спиной — до стакана дотянуться он не мог.

— Читал все твои статьи. Неплохо. Те рокеры, Боно и Мик. Билл Клинтон. Очень неплохо. Но что за чёрт — какой-то нахрен Тони Блэр? Да этот Аслан Масхадов? Да я тебе говорю — у меня яйца покруче будут, чем у этого чёртова чечена из твоей статьи. Масхадов, ха! Жаль только — не я продал убившую его гранату, — торговец оружием наклонил поднятый стакан назад и пролил часть содержимого на свой портрет на майке от Эда Харди, знаменитого татуировщика. Бармен заменил стакан на полный, затем хозяин продолжил. — Ну а сейчас — до дна. Этот стакан в твоей жизни — последний.

И тут он встал, наставляя прямо на него самый здоровый пистолет из когда-либо виденных Руком — Израильский «Пустынный орёл» калибра 12,7 мм. Но затем пошатнулся, оружие повело левее — и выстрелило в ночь. За громом выстрела тут же последовало шипение и белое зарево, залившее окрестности ярким, словно от молнии, светом. Рук обернулся, и в обжигающе ярком свете сумел разглядеть магниевые всполохи, прильнувшие к столбам ограды на той стороне широкой лужайки. Маккиннон выстрелил вновь. Высекая к жизни новый всполох, пуля пробивает ограду и со свистом мчится вглубь пастбища, озаряя убегающих лошадей и пару стоящих в дали «Гольфстримов», самолётов бизнес-класса.

Торговец поднял кулаки в воздух и испустил боевой клич Либерийскому небу. И прохрипел, осушив свой коктейль — Знаешь, что я люблю? Зажигать мою жизнь на полную. Ты знал, у меня этих сраных денег хватит собственную страну купить? — Тут он засмеялся. — О, погоди, я же уже купил! Знал ли ты, Рук, что мне дарована — готов? — дипломатическая неприкосновенность! В этой стране меня назначили министром какой-то там хрени. Нет, правда. Я делаю, что хочу, и никто не может меня тронуть и пальцем.

Он поднял своего «Орла» и шагнул ближе, вновь наводя на скованного гостя пистолет. — Вот что случается, когда суёшь нос куда не следует.

Рук взглянул хорошенько в зияющее дуло пистолета, и произнёс. — На чём я там приехал, на «Рейндж Ровере»? Вели своему парковщику подогнать. Я намерен откланяться, — Маккиннон угрожающе дёрнул пистолетом. — Да убери эту хреновину, всё равно ведь убивать меня не собираешься.

— Не собираюсь? С чего ты взял?

— Иначе ты убил бы меня ещё в порту и скинул тело в плавание по течению к Канарским островам. Иначе ты не стал бы устраивать весь этот... спектакль. Иначе кто тогда напишет о тебе статьи, Гордон? Ведь этого ты хочешь, правда? Ну конечно этого. И даже выдал для меня пару великолепных цитат. «Зажигаешь свою жизнь на полную»? «Министр какой-то там хрени»? Замечательно. Тяжко же быть плохим парнем и при этом не иметь поклонников, верно? Ты ведь притащил меня сюда не убивать, ты притащил меня тебя прославить.