Рук рассказал ей, как две недели назад отправился в рейс на торговом судне из адриатического порта Риека в западноафриканскую Монровию, где стал свидетелем неприкрыто нахальной выгрузки тридцати тонн патронов АК-47 и ящиков с гранатомётами. За перемещением оружия в стоящие на пирсе грузовики следил авторитетный делец черного рынка, сидевший в роскошном «Рэндж Ровере» и поглядывавший на капитанский мостик, откуда Рук наблюдал, стараясь быть незамеченным. Когда автоколонна покинула пирс, Рук спустился в каюту, где его схватили три головореза, посланных торговцем. На голову Рука накинули мешком и через час привезли на плантацию, затерянную среди холмов. Там мешок сняли, но заковали в наручники и заперли в пустом стойле конюшни.

Ночью его привели на широкий газон у жёлтого особняка, там отставной оперативник МИ-6, а ныне торговец оружием, звавшийся, или, по крайней мере, использовавший имя Гордона МакКиннона, сидел за деревянным дачным столом под гирляндой из лампочек в виде перцев чили и потягивал кайпиринью. Рук решил умолчать о своём расследовании и не показывать, насколько осведомлён о МакКинноне, бывшем сотруднике британской контрразведки, сколотившем огромное состояние на поставках оружия в африканские страны, находящиеся под торговым эмбарго. Ангола, Руанда, Конго и недавно Судан – везде оставил свой кровавый след этот загорелый, рыжеволосый пьяница.

– Присаживайтесь, Джеймсон Рук, – мужчина жестом показал на скамью с другого края стола. – Да ладно. Я вас сразу узнал, ещё когда вы поднялись на борт в Хорватии.
Рук молча сел.
– Зовите меня Горди, – продолжил мужчина и рассмеялся. – Но, чёрт возьми, думаю, мне не надо представляться. Не так ли? Ведь я прав? – Он подвинул высокий стакан по крепко сколоченной столешнице.
– Пейте, на всём этом чёртовом континенте только у меня самая адская кайпиринья. И мой бармен, и моя кашаса, оба прилетели из самой Бразилии.
Похоже, хозяин был слишком пьян и не видел, что гость скован наручниками за спиной, и не может взять стакан.

– Я читал вашу писанину, всю. Недурно. Боно и Мик. Билл Клинтон. Здорово. Но послушайте, этот вшивый Тони Блэр? Или Аслан Масхадов? Чушь собачья, уж я-то знаю поболе вашего об этом вонючем чеченце. Масхадов, ха! Жалею только, что не я продал гранату, которой его прикончили. – МакКиннон резко поднёс стакан ко рту, часть коктейля выплеснулась на лицо и стильную рубашку. Бармен тотчас поменял ему стакан на полный.
– Эй, до дна! Вы пьёте в последний раз.

А затем он встал и направил в Рука израильский «Пустынный орёл» 50-го калибра. Первый раз в своей жизни Рук видел такой огромный пистолет. Неожиданно МакКиннон развернулся влево, прицелился и выстрелил в ночную темень. Мгновенно за грохотом выстрела раздалось шипение, и полыхнул горячий белый свет, будто застывшая молния озарила всё вокруг. Рук оглянулся и увидел в опаляющем сиянии ряд магниевых зарядов, укреплённых поверх изгороди. МакКиннон снова выстрелил. Его меткая пуля воспламенила ещё один заряд, который, разбрасывая калёные искры, с треском и шипением покатился по траве, освещая убегающих лошадей и пару «Гольфстримов-четвертых», припаркованных в отдалении.

Торговец оружием взметнул кулаки и потряс ночное небо Либерии воинственным кличем. Затем он допил коктейль и хрипло спросил.
– Знаете, что мне больше всего по нраву? Нестись галопом по жизни. Вы в курсе, что я в состоянии купить мою родную страну с потрохами? – Он расхохотался. – Впрочем, стойте, я ведь её уже купил! Известно ли вам, Рук, что мне дали, – не падайте в обморок, – дипломатический иммунитет? Они сделали меня посланником или типа того в этом дерьмовнике. Честно. Что хочу, то и делаю, и никто меня не тронет.

Он снова направил пистолет в грудь Руку и шагнул ближе.
– Вот что может случиться, когда вы суёте нос, куда не следует.

Рук посмотрел в зияющее жерло пистолета и невозмутимо ответил.
– Так что, ради этого я приехал сюда на «Рэндж Ровере»? Велите вашему слуге подать автомобиль. Мне пора обратно. – МакКиннон угрожающе качнул пистолетом. – Уберите эту дурацкую игрушку, вы же не собираетесь стрелять в меня.

– Не собираюсь? Вы в этом уверены?

– Уверен, иначе вы пристрелили бы меня в порту и отправили дрейфовать к Канарским островам. Вы устроили… представление, чтобы меня впечатлить. Если меня убьёте, то кто вас прославит, Гордон? Разве вам не хочется славы? Конечно, хочется. И вы уже подкинули пару смачных идеек. Нестись галопом по жизни, а? Посланник в дерьмовнике. Тяжко быть всемирным злодеем без фан-клуба, согласны? Вы привезли меня сюда не для того, чтобы убить, я здесь, чтобы сотворить из вас легенду.