Рук рассказал ей, как две недели назад на сухогрузе, отплывшем из Риеки в Монровию, он добрался от Адриатики до западноафриканского побережья, где у него на глазах, средь бела дня и ничуть не стесняясь, с корабля переправили крупную партию контрабандного оружия. Торговец, который наблюдал с пристани за тем, как в поджидавших на берегу грузовиках исчезают 30 тонн патронов для АК-47 (не считая ящиков с гранатомётами), время от времени поглядывал из своего "Рэндж Ровера" на смотровую башню корабля, где затаился Рук. Тот старался не привлекать внимания, но стоило только спуститься к жилым отсекам - конвой к тому времени с грохотом покинул пирс, - как три наёмника набросили ему на голову мешок и затолкали в машину. Примерно час спустя они подъехали к плантации на холмах. Там, стянув с него чехол и защёлкнув за спиной наручники, Рука заперли в пустом конюшенном стойле.

Уже под вечер его привели к жёлтому особняку. Широкую лужайку перед домом освещали гирлянды праздничных фонарей в форме чилийских перцев. Под ними за дощатым столом для пикника, то и дело прикладываясь к стакану с кайпириньей, сидел торговец оружием, бывший оперативник МИ-6, которого звали (или, по крайней мере, знали под именем) Гордон МакКиннон. Рук решил придержать при себе результаты своих изысканий, из которых следовало, что бывший агент британской разведки нажил целое состояние на незаконных, в обход эмбарго, поставках оружия в Африку. Кровавый поток, тянувшийся из Анголы, Руанды, Конго (а с недавних пор и Судана), вёл к этому пьяному загорелому человеку с рыжими волосами, сидевшему прямо перед ним.

- Присядь, Джеймсон Рук, - заговорил тот, указав через стол на деревянную скамейку. - Да ну, брось! Ты ещё от Хорватии не отчалил, а я уже знал, кто ты такой.

Рук молча уселся на скамью.

- Зови меня Горди. Хотя ты ведь и так это знаешь, угадал?

Он со смешком подтолкнул к Руку стакан с коктейлем:

- Допивай, у меня лучшая кайпиринья на всём этом говёном материке. И бармен, и кашаса прямиком из Бразилии.

Может, он был слишком пьян, чтобы помнить про наручники, которые мешали его гостю взять стакан.

- А ты неплохо пишешь, стараюсь не пропускать. Боно и Мик. Билл Клинтон. Отличная работа. Но, бля, Тони Блэр? И Аслан Масхадов?! Да чеченцу до меня срать и срать, судя по твоим писулькам. Масхадов, ну! Жаль, что не я продал ту гранату, которой его пришили.

Он залпом опрокинул стакан, облив подбородок и заляпав рубашку "Эд Харди". Бармен заменил выпивку, и МакКиннон продолжил:

- Давай-ка до дна. Последний раз пьёшь.

С этими словами он поднялся и наставил на Рука самую огромную пушку, какую тому доводилось видеть, израильский "Дезерт Игл" пятидесятого калибра. А потом с разворота отвёл прицел влево и выстрелил в ночь. Грянул оглушительный хлопок, и ствол с шипением полыхнул раскалённым добела огнём, наполнившим воздух светом ледяной молнии. Рук обернулся. Вдоль столбов, державших ограду, в жгучем сиянии тянулась вереница магниевых вспышек. МакКиннон снова выстрелил. Пуля высекла ещё один сполох и, дымясь и шипя, срикошетила от забора в сторону пастбища, высветив убегающих лошадей и пару стоявших в отдалении "Гольфстримов".

Потрясая кулаками, торговец оружием отправил в небо Либерии боевой клич. А затем одним махом прикончил выпивку и хрипло сказал:

- Знаешь, что я люблю? Брать жизнь за яйца. У меня столько бабла, что можно купить собственную страну.

Он хохотнул:

- Хотя, подожди-ка, я ведь уже купил! А ты в курсе, что у меня теперь - только не падай - дипломатическая неприкосновенность? Назначили здесь министром какой-то байды. Серьёзно. Делай что хочешь, и никто тебя пальцем не тронет.

Он подошёл ближе и опять навёл "Дезерт Игл" на Рука.

- Вот что бывает, когда суёшься не в своё дело.

Рук заглянул в зияющее дуло и сказал:

- На чём я, кстати, сюда добрался, на "Рэндж Ровере"? Пусть твой парковщик подаёт машину, я готов ехать.

МакКиннон угрожающе тряхнул пистолетом.

- Да убери ты его, всё равно стрелять не будешь.

- Не буду? С чего ты взял?

- С того, что ты мог сделать это ещё в порту - и пустить меня по течению к Канарским островам. С того, что всё это... представление ты устроил ради меня. С того, что если ты убьёшь меня, Гордон, кто тогда напишет твою историю? А ты ведь этого хочешь? Ну, ещё бы. Пару отличных цитат я от тебя уже услышал. "Брать жизнь за яйца"? "Министр какой-то байды"? Просто блеск! Тяжело крутому парню без фэн-клуба, правда? Нет, ты привёз меня сюда не для того, чтобы убить, ты привёз меня для того, чтобы я сделал тебя легендой.