Heat Rises

(Richard Castle)

За две недели Рук говорил ей, что он приплыл на контейнеровозе из Риджеки, порт на Адриатике в Монровию, город на западноафриканском побережье, где сам своими глазами видел как отсвечивают медные лучи солнца на разгружаемых нелегальных стволах. Дилер, который стоял у пристани и руководил отгрузкой тридцати тонн пуль для АК-47 и деревянных ящиков с гранатометами, в поджидающие грузовики, переводил взгляд со своего Рендж Ровера на рулевую рубку, где пытаясь остаться незамеченным, затаился Рук. Но после того как конвой убрался с причала, не успел Рук спустился вниз к кубрику, его тут же подхватили три охранника дилера. Они завязали ему глаза и через час доставили на плантацию в холмах. Там они сняли повязку с глаз, но не наручники, и оставили его дожидаться своего часа, в пустом стойле для лошадей под замком.

К вечеру его вывезли на большое поле перед желтым домом в колониальном стиле, там, где торговец оружием, бывший сотрудник британской разведки MИ-6, которого звали или, как он сам предпочитал себя называть, Гордон МакКиннон, восседал во главе стола с закусками, потягивая коктейль Кайперинья под всполохами огней фиесты, сверкающих как плоды красного жгучего перца чили. Рук решил не выставлять всех своих знаний о МакКинноне… что бывший сотрудник британских спецслужб сколотил состояние, сбывая оружие на черном рынке эмбаргированных африканских стран… что потоки крови, лившиеся в Анголе, Руанде, Конго и с недавних пор в Судане, вели к рыжеволосому человеку с испитым и загорелым лицом.

– Садись, Джеймсон Рук, - сказал он, указывая жестом на деревянный стул за столом. – Да, начнем. Я знаю, что это тебя ссадили в Хорватии.
Рук молча уселся за стол.
– Зови меня Горди – он рассмеялся и добавил, - Но думаю, мое имя тебе уже известно, не так ли? Я прав? – с этими словами он передвинул к себе высокий бокал по необструганной поверхности стола.
– Выпей, это лучший коктейль Кайперинья, который только можно приготовить на этом чертовом континенте. Мой бармен и кашаса бразильского происхождения.
Вероятно, он был слишком пьян, чтобы вспомнить, что руки его гостя сзади скованы наручниками и тот не может дотянуться до стакана.

– Я прочитал твой послужной список. Неплохо. Боно и Мик, Билл Клинтон. Хорошая работа. Но продолжим, Тони, черт его возьми, Блер? И Аслан Масхадов? Меня не волнует, что там понаписано об этом проклятом чеченце, Масхадове, хех! Сожалею лишь, что не продал гранату, которой его убили.
Он залпом выпил содержимое стакана, и капли коктейля стекли по лицу, запачкав рубашку с изображением татуировки в стиле Эда Харди. Бармен поставил новый коктейль, и он продолжил.
– Ну что, твоя песенка спета. Это твой последний стакан.

Он встал, нацелив на Рука самый большой пистолет из тех, что тому доводилось видеть – израильский «Орёл Пустыни» 50-ого калибра. Но затем он отвел дуло влево и выстрелил в ночную тьму. Вслед за шипением и белым огнем выстрела последовал громовой раскат, который озарил пространство ярким огнем морозного свечения. Рук обернулся. В опаленном блеске ему были видна полоска вспышек магния, простершаяся вдаль за столбиками забора вдоль поля. МакКиннон выстрелил опять. Новая пуля со вспышкой, подобной искорке пламени, шипя и свистя, перелетела через забор в пастбище, осветив разбегающихся лошадей и два самолета Гольфстрим IV, припаркованных в отдалении.

Торговец оружием вознес сжатые в кулаки руки и выкрикнул боевой клич в небо Либерии. Он одним махом выпил коктейль и сказал хриплым голосом: – Знаешь, что мне нравится? Рисковать жизнью. Тебе известно, что у меня достаточно этих грязных бабок, чтобы купить свою родину с потрохами? – Он рассмеялся – Да, постой, я так уже и сделал! Рук, скажу тебе по секрету, у меня есть – ты меня слышишь? – дипломатическая неприкосновенность! Они сделали меня министром какого-то треклятого министерства или чего-то в таком роде. Именно так. Я могу делать все, что хочу, и никто не посмеет тронуть меня даже пальцем.

Он взял в руки «Орёл Пустыни» и подошел ближе, опять наведя пистолет на Рука.
– Вот что случается, когда суешься не в свое дело.

Рук презрительно смотрел вдаль и сказал: – И ради этого вы привезли меня сюда? Положи свою пушку обратно. Подумаешь тоже, испугал.
МакКиннон грозно помахал пистолетом.
– Положи этот негодный пистолет на место, меня ты все равно не убьешь.

– Не убью? Почему ты так решил?

– Потому что ты уже мог бы это сделать там, в порту, и сбросил бы мой труп в море – к Канарским островам. Поскольку ты сделал все это… чтобы порисоваться. Поскольку, если ты меня прикончишь, кто напишет историю о тебе, Гордон? А ты хочешь именно этого? Конечно, хочешь. И ты дал мне несколько хороших образчиков твоего красноречия: «рисковать жизнью», «министр какого-то треклятого министерства»? Великолепно. Трудно быть плохим парнем и не иметь своего фан-клуба, разве не так? Ты привез меня сюда не затем, чтобы убить, ты привез меня, чтобы я написал о тебе легенду.