Рук рассказал ей, как две недели назад он отплыл на грузовом судне из Риеки, расположенной на берегу Адриатического моря, в Монровию на западном побережье Африки, где у него на глазах прямо среди бела дня с борта судна выгрузили партию контрабандного оружия. Тридцать тонн боеприпасов для «АК-47», плюс ящики с гранатометами, были погружены на ждущие грузовики. Дилер, следивший за погрузкой из своего «Рендж Ровера», бросал подозрительные взгляды на навигационный мостик корабля, где, стараясь не привлекать внимания, обосновался Рук. После того как колонна автомобилей с грохотом покинула пирс, Рук спустился в кубрик, но там его уже поджидали трое бандитов из дилерской шайки. Они натянули ему на голову мешок, затолкали в машину и спустя час доставили на затерянную в холмах плантацию. Мешок с него сняли, но руки сковали наручниками и оставили ждать запертым в пустом лошадином стойле.

С наступлением сумерек его отвели на огромную лужайку перед желтым особняком, на которой расположился оружейный барон, бывший оперативник МИ-6 по имени – или по крайней мере известный под именем – Гордон Маккиннон. Он сидел за столиком под гирляндой из красных лампочек в форме чилийских перцев и глушил «Кайпиринью». Рук решил молчать обо всем, что узнал о Маккинноне во время своего расследования. О том, что бывший сотрудник британской разведки сколотил состояние на черном рынке, продавая оружие в африканские страны. Что реки крови в Анголе, Руанде, Конго, а с недавних пор и в Судане брали начало у ног пьяного, обгоревшего на солнце рыжего мужчины, сидящего перед ним.

– Присаживайся, Джеймсон Рук, – бросил тот и махнул рукой на деревянный стул по другую сторону стола: – Да ладно, я знал, кто ты такой, еще когда ты поднимался на борт в Хорватии.

Рук сел, но ничего не сказал.

– Зови меня Горди, – он рассмеялся и добавил: – Хотя ты же прекрасно знаешь, как меня зовут, так ведь? Я ведь прав?

Он подтолкнул в сторону Рука высокий стакан:

– Пей, это лучшая «Кайпиринья» на этом занюханном континенте. Мой бармен и моя кашаса прибыли прямиком из Бразилии.

Возможно, Маккиннон был слишком пьян и забыл, что руки гостя скованы за спиной и он не может притронуться к стакану.

– Я видел твои почеркушки. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Ты поработал на совесть. Но Тони Блэр, черт его задери? И Аслан Масхадов? Я проворачиваю дела посерьезнее той мелочевки, которую ты приписал гребаному чеченцу. Масхадов, ха! Жаль, что не я продал гранату, которой его ухлопали.

Он залпом опрокинул свой коктейль, расплескав часть жидкости себе на лицо и на рубашку «Эд Харди». Бармен заменил пустой стакан новым, и Маккиннон продолжил:

– А теперь давай, до дна! Это последнее, что ты выпьешь в своей жизни.

Торговец встал, направив на Рука самый большой пистолет из всех, что тот когда-либо видел, – израильский «Орел пустыни» пятидесятого калибра. Потом он резко отвел дуло в сторону и прицелился в темноту. За громовым раскатом выстрела последовало шипение и вспышка ослепительно-белого света, озарившая округу как разряд молнии. Рук обернулся посмотреть на происходящее за его спиной. В пронзительном сиянии он различил ряд магниевых факелов установленных вдоль забора вокруг огромной лужайки. Маккиннон выстрелил снова. Пуля попала в другой факел, и он с шипением и свистом разгорелся, поворачиваясь от изгороди к пастбищу и освещая перепуганных лошадей и два самолета «Гольфстрим IV», стоящих неподалеку.

Торговец оружием потряс кулаками в воздухе и торжествующе крикнул в либерийское небо. Он допил очередной коктейль и сказал хриплым голосом:

– Знаешь, что я люблю больше всего? Гнать по жизни без тормозов. Ты хоть осознаешь, что у меня достаточно бабла, чтобы купить себе целую страну? – он рассмеялся. – А, погоди-ка, я же ее уже купил! Рук, ты в курсе, что мне здесь дали – ни за что не поверишь! – дипломатическую неприкосновенность? Меня назначили главой какого-то убогого министерства в этой дыре. Серьезно. Я делаю, что хочу, и никто не смеет даже пикнуть.

Он поднял «Орла пустыни» и подошел ближе, снова наводя пистолет на Рука.

– Вот что случается с теми, кто лезет не в свое дело.

Рук уставился в зияющее дуло и произнес:

– На чем меня сюда привезли, на «Рендж Ровере»? Вели своим головорезам подогнать его обратно. Кажется, я уже готов ехать, – Маккиннон угрожающе помахал пистолетом у него перед носом. – Убери эту чертову штуковину, ты все равно не станешь в меня стрелять.

– Да ну? И почему ты так думаешь?

– Потому что ты мог пристрелить меня еще в порту и отправить мой труп плыть по волнам в сторону Канарских островов. Потому что ты устроил для меня это шоу с фейерверками. Потому что если ты меня убьешь, то кто напишет твою историю, Гордон? Ведь ты этого хочешь? Конечно же. И ты даже подкинул мне парочку красивых цитат. «Гнать по жизни без тормозов»? «Глава какого-то убогого министерства»? Отлично звучит. Плохо быть крутым парнем, когда о тебе никто не знает, да? Ты привез меня сюда не для того, чтобы убить, ты привез меня сюда, чтобы я сложил о тебе легенду.