И Рук рассказал, как две недели назад грузовое судно доставило его из хорватской Риеки на западное побережье Африки, в Монровию, где он стал свидетелем отгрузки нелегальной партии оружия; происходило все, по словам журналиста, с беспардонной наглостью прямо при свете дня. Контролировал передачу боеприпасов дилер, устроившийся в припаркованном на пирсе «Рэндж Ровере». И пока тридцать тонн патронов для АК-47 плюс ящики с гранатометами перетаскивались из трюма в грузовики, он то и дело поглядывал на корабельный навигационный мостик, где притаился Рук. Конспиратор, как оказалось, из Джеймсона вышел неважный. Когда автоколонна медленно поползла с пирса, он отправился вниз в свою каюту – и тут же попал в лапы трех присланных оружейным бароном головорезов. Его запихнули в машину, предварительно накинув на голову мешок, и отвезли на какую-то плантацию в холмах; дорога заняла больше часа. Там Рука оставили ждать своей участи запертым в пустом деннике на конюшне – уже без мешка, но зато в наручниках.

Стемнело, и журналиста отвели на огромную лужайку у большого желтого дома: здесь, под гирляндами из развешенных над столиком для пикника лампочек в виде красных перцев чили, накачивался «Кайпириньей»* бывший агент МИ-6, известный Руку под именем Гордона Маккиннона. Пленник решил не афишировать свою осведомленность, хотя раскопать ему удалось немало: и о том, что бывший сотрудник британской разведки сколотил неплохое состояние на запрещенных поставках оружия в кое-какие африканские страны; и о том, что кровавый след из Анголы, Руанды, Конго, Судана ведет именно к нему - этому пьяному загорелому рыжеволосому человеку.

- Садись, Джеймсон Рук, - Маккиннон ткнул пальцем в деревянную скамейку напротив себя. – Да ладно! Я тебя узнал еще в Хорватии, когда ты на корабль садился. – Журналист молча сел. – Зови меня Горди. - И, осклабившись, добавил. – Хотя ты, по ходу, уже и сам это знаешь. Что, не так?! – Он толкнул в сторону Рука высокий стакан. – Пей! Лучшая, мать твою, «Кайпиринья» на всем этом долбанном континенте! Кашаса и бармен у меня прямо из Бразилии! – Похоже, он был слишком пьян и не сообразил, что руки гостя скованы за спиной наручниками, так что до стакана тому не дотянуться.

- Читал я твою писанину. Ничего так. Боно и Мик... Билл Клинтон... Клево! Но дальше…! Придурок Тони Блэр? Или Аслан Масхадов? Что за хрень ты про него накропал?! Да у меня дело поставлено в сто раз круче, чем у этого вонючего чеченца! Тоже мне, Масхадов! Жалко только, что не я продал ту гранату, которой его взорвали! – Он опрокинул в себя коктейль, часть жидкости потекла по лицу и дальше – на футболку от Эда Харди. Бармен тут же заменил пустой стакан на полный. – Ну все, давай, до дна! Как-никак, твоя последняя доза!

Маккиннон поднялся и направил на Рука огромный – раньше пленнику таких и видеть-то не приходилось – пистолет, израильский «Дезерт Игл» пятидесятого калибра. Но в журналиста не выстрелил; качнулся в сторону, прицелился куда-то влево – и пальнул в темноту. «Игл» оглушительно грохнул, сзади тут же раздались свист и шипение, и всё вокруг, словно от затяжной вспышки молнии, залило ярким ослепительно-белым заревом. Рук оглянулся. В режущем глаза свете была видна вереница магниевых сигнальных ракет, выстроившихся вдоль идущей по периметру лужайки изгороди. Маккиннон снова выстрелил. Пуля попала в очередную ракету, та ожила, заискрилась, с сердитым шипением оторвалась от забора и, вращаясь, понеслась в сторону пастбища, выхватывая из темноты спасающихся бегством лошадей и парочку стоящих в стороне «Гольфстримов IV»**.

Потрясая вскинутыми кулаками, оружейный барон задрал голову, и либерийское небо огласил пронзительный боевой клич. В один присест разделавшись со своей выпивкой, Маккиннон снова заговорил; голос у него охрип:

- Знаешь, что мне в жизни нужно? Драйв, встряска! Ты в курсе, сколько у меня бабла?! Выше крыши! Я свою страну купить могу! – Он захохотал. – Ой, пардон, уже купил! Прикинь, Рук, мне дали – нет, ты прикинь! – дипломатическую неприкосновенность. Сделали меня каким-то дипломатическим представителем какой-то хрени. Реально! Делаю, что хочу, а меня никто и пальцем тронуть не может!

Он поднял пистолет, подошел ближе и вновь нацелил «Дезерт Игл» на Рука:
- Вот ведь как бывает, если совать нос не в свое дело.

Журналист внимательно глянул в зияющее дуло и заявил:

- На чем это меня сюда доставили? На «Рэндж Ровере»? Прикажи своему холую пригнать его назад. Думаю, я готов к отъезду. – Маккиннон угрожающе дернул рукой с пистолетом. – Да убери ты эту ерунду, все равно в меня не выстрелишь.

- Не выстрелю? С чего ты взял?!

- С того, что при желании ты пристрелил бы меня еще в порту, а труп сбросил бы в воду - дрейфовать на Канары. И с того шоу, которое ты тут для меня устроил… А еще с того, что если ты меня убьешь – кто тогда о тебе напишет, а, Гордон? Ты же именно этого хочешь, правда? Ну, конечно! Ты мне даже крутые маячки для цитирования подбросил. «Драйв и встряска»? «Какой-то дипломатический представитель какой-то хрени»? Ге-ни-ально! Что, без фан-клуба быть плохим мальчиком не в кайф, да? Ты меня сюда приволок не для того, чтобы убить, а для того, чтобы я сделал тебя легендой!