Рук рассказал ей, что две недели назад, выйдя на грузовом корабле из Риеки, что на Адриатическом море, и приплыв на побережье Западной Африки, в Монровию, он оказался свидетелем того, как внаглую, прямо средь бела дня, с корабля сгружали контрабандное оружие. Оружейный делец, присматривающий с причала за тем, как тридцать тонн патронов для АК-47 и ящики с гранатометами перемещаются на стоящие неподалеку грузовики, то и дело косился из своего «рендж ровера» в сторону рулевой рубки, где притаился, пытаясь остаться незамеченным, Рук. Однако когда громыхающая автоколонна покинула причал и Рук спустился в свою каюту, там его скрутили трое прислужников дельца. На голову ему накинули мешок и потом около часа везли на какую-то плантацию на холмах. По прибытии на место мешок с него сняли, и, закованного в наручники, его заперли в пустом стойле конюшни.

С наступлением сумерек Рука привели на большую лужайку перед желтым домом, где под нарядной гирляндой ламп-перчинок чили за закусочным столиком сидел, потягивая «Кайперинью», оружейный делец, бывший агент секретной разведывательной службы Великобритании Гордон Мак-Киннон - так, во всяком случае, он себя называл. Сейчас Руку разумнее было бы скрыть, что после проведенного им расследования он отлично представляет, кто перед ним. Бывший агент СВР Великобритании сколотил свое состояние, выступая брокером на черном рынке оружия в африканских странах, и кровавые реки из Анголы, Руанды, Конго, а в недавнем прошлом и Судана, тянутся к этому рыжеволосому, загорелому, подвыпившему человеку.

- Присаживайся, Джеймсон Рук, - сказал Мак-Киннон и указал на стоящий с противоположной стороны столика деревянный стул. – Да ладно тебе! Ты только еще ступил на борт в Хорватии, а я уже все о тебе знал.

Не проронив ни слова, Рук опустился на стул.

- Зови меня Горди, - продолжил он и, ухмыльнувшись, добавил: - Хотя, черт тебя подери, думаю, ты прекрасно знаешь мое имя, – он подтолкнул по шершавой древесине стола в сторону Рука высокий стакан. – Пей. На всем этом богом забытом континенте не сыскать лучшей «Кайпериньи». И мой бармен, и кашаса - из самой Бразилии.

Видимо, Мак-Киннон был слишком пьян и забыл, что его визави закован в наручники и не может взять стакан.

- Я прочел всю твою писанину. Недурно. Боно и Мик. Билл Клинтон. Очень недурно. Кто там еще? Этот ублюдочный Тони Блэр. И Аслан Масхадов. О, бьюсь об заклад, мои проекты куда круче, чем вся та херня, что ты накропал про этого чеченишку. Подумаешь, Масхадов! Жаль только, что граната, которой его грохнули, - не моих рук дело.

Не рассчитав, Мак-Киннон слишком наклонил свой стакан, и часть коктейля выплеснулась ему на лицо и рубаху от «Эда Харди». Бармен тут же заменил стакан на полный.

- Давай до самого дна! Больше тебе пить не придется, - сказал Мак-Киннон, поднялся на ноги и направил на Рука огромный пистолет.

Это был израильский «пустынный орел» пятидесятого калибра - самый большой пистолет из всего, что Руку приходилось когда-либо видеть. Сместив ствол куда-то влево, Мак-Киннон прицелился и пальнул в ночь. За звуком выстрела тут же последовало шипение и, подобно застывшей молнии, землю озарило белое свечение. Рук оглянулся. В отблеске угасающего сияния он разглядел магниевые факелы, развешанные на столбах ограды в конце лужайки. Мак-Киннон снова нажал на курок. Пуля воспламенила очередной факел и он, шипя и дымясь, выгнулся в направлении пастбища, осветив бросившихся от испуга врассыпную лошадей и парочку припаркованных вдалеке самолетов «Гольфстрим-4».

Подняв сжатые кулаки и победоносно сотрясая ими воздух, Мак-Киннон огласил либерийское небо бравым кличем. Затем он залпом допил коктейль и хрипло произнес:

- Знаешь, что я люблю? Чувствовать себя хозяином жизни. Ты в курсе, что у меня достаточно бабла, чтобы купить себе целую страну? – он рассмеялся. – Хотя, кажется, я ее уже купил! Ты только вообрази, мне предоставили здесь дипломатическую неприкосновенность! Назначили меня советником по сам черт не разберет каким делам! Ей богу! Я делаю все, что мне заблагорассудится, и никто не смеет вмешиваться.

Он вскинул «орла», и, приблизившись к Руку, снова взял его на мушку.

- А вот что случается с теми, кто сует свой нос куда не следует.

Рук пристально взглянул на зияющее дуло и произнес:

- На чем вы меня сюда привезли? «Рендж ровер»? Так вот: пусть твоя шестерка подгоняет авто. Думаю, мне пора возвращаться.

Пистолет в руке Мак-Киннона угрожающе дернулся.

- Да убери ты эту чертову пушку – ты меня не убьешь.

- Это почему же?

- Да потому, что ты сделал бы это еще в порту, пустив меня в свободный дрейф до Канарских островов. А вместо этого ты сидишь и ломаешь здесь передо мной эту комедию. Потому что если ты меня убьешь, кто напишет твою историю? Признайся Гордон, ведь для этого я тебе понадобился? Это же очевидно! И ты походя уже подкинул мне парочку нетленных цитат: «чувствовать себя хозяином жизни», «советник по сам черт не разберет каким делам». Браво! Что, неприкольно быть крутым парнем и не иметь при этом фэн-клуба? Ты притащил меня сюда не для того, чтобы убить, ты притащил меня, чтобы я создал тебе легенду.