Рук рассказал ей, как две недели назад он попал на грузовом судне из Риеки в Адриатике в Монровию на западном берегу Африки, где наблюдал то, что посчитал бесстыдной разгрузкой нелегального оружия средь бела дня. Торговец, руководя на причале передачей тридцати тонн боеприпасов для АК-47, а также ящиков с гранатометами, в ожидающие грузовики, поглядывал из своего Рэндж Ровера на навигационную башню корабля, где затаился Рук, стараясь не бросаться в глаза. После того, как конвой угромыхал с пристани, Рук спустился в жилой отсек, но только для того, чтобы быть схваченным тремя головорезами торговца. Они надели ему на голову мешок и отвезли на плантацию среди холмов в более чем часе езды. Там они сняли мешок, но надели наручники, закрыв в пустом стойле на конюшне.

На закате его отвели на огромную лужайку за желтым плантаторским домом, где торговец оружием, бывший оперативник МИ6 по имени (по крайней мере, пользующийся этим именем) Гордон МакКиннон, сидел за закусочным столиком, опрокидывая в себя кайпиринью в свете карнавальных фонариков в форме красных перчиков. Рук решил не выдавать, как много он разузнал о МакКинноне... что бывший британский разведчик скопил состояние, контролируя черный рынок оружия в попадающих под эмбарго африканских странах... что за реками крови в Анголе, Руанде, Конго, а с недавних пор и в Судане, стоит этот пьяный, обгорелый на солнце, рыжеволосый человек, сидящий сейчас перед ним.

— Присаживайся, Джеймсон Рук, — он указал на деревянный табурет напротив. — Да ладно. Я знал, что это ты еще когда ты садился на корабль в Хорватии.

Рук молча сел.

— Зови меня Горди, — он рассмеялся и добавил, — но ты наверняка уже знаешь это сам, не так ли? Ну? Я прав? — Он подтолкнул к нему по грубому столу высокий стакан. — Пей, это лучшая чертова кайпиринья на весь этот чертов континент. И мой бармен, и мой cachaça прилетели из Бразилии.

Возможно, он был слишком пьян, чтобы помнить, что руки его гостя связаны за спиной и он не может дотянуться до стакана.

— Я прочел всю твою писанину. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Хорошая работа. Но блин, чертов Тони Блэр? И Аслан Масхадов? У меня тут происходит гораздо больше, чем тот вздор, что ты написал про долбаного чеченца. Масхадов, ха! Я жалею только о том, что не продал ту гранату, что его прикончила! — Он опрокинул свой стакан и часть содержимого стекла с лица прямо на рубашку от Ed Hardy. Бармен заменил стакан на новый, и он продолжил. — Эй, пей до дна! Это твоя последняя выпивка.

После этого он встал, тыча самым большим пистолетом, который Рук когда-либо видел — израильским «Пустынным орлом» пятидесятого калибра, — прямо в него. Но затем он развернулся влево и выстрелил в ночь. За громовым раскатом «Орла» немедленно последовали шипение и раскаленное сияние, которое наполнило все вокруг яркостью застывшей молнии. Рук повернулся. В опаляющем блеске он мог различить магниевые вспышки вдоль столбов изгороди на другой стороне огромной лужайки. МакКиннон выстрелил снова. Его пуля породила ещё одно пламя, которое, воодушевленно шипя и искрясь, перекинулось с изгороди на пастбище, осветив разбегающихся лошадей и пару «Гольфстримов IV», стоящих вдалеке.

Торговец оружием поднял оба кулака, и в либерийское небо унесся боевой клич. Он прикончил свою выпивку и сказал хриплым голосом:

— Знаешь, что я люблю? Устраивать себе встряску. Ты знал, что у меня достаточно бабла, чтобы купить себе страну? — Он опять рассмеялся. — О, постой, я уже купил! Ты в курсе, Рук, что я получил... Ты готов? ...дипломатическую неприкосновенность? Они сделали меня здесь министром какого-то дерьма или что-то в этом роде. Честно. Я делаю, что хочу, и никто не смеет меня и пальцем тронуть.

Он поднял своего «Пустынного орла» и подошел ближе, снова целясь в Рука.

— Вот что происходит, когда ты тычешь этим, куда не следует.

Рук уставился в зияющее дуло и сказал:

— Что это было, в чем я приехал сюда? Рэндж Ровер? Твой лакей уже отогнал его назад? Думаю, мне пора.

МакКиннон угрожающе повел пистолетом.

— Убери эту проклятую штуку, ты не собираешься в меня стрелять.

— Нет? С чего ты взял?

— С того, что ты бы сделал это еще в порту и отправил бы меня дрейфовать к Канарским островам. С того, что вместо этого ты устроил это... представление для меня. С того, что если ты убьешь меня, я не напишу твою историю, Гордон? Ведь это то, чего ты хочешь? Конечно. И ты дал мне несколько громких цитат. «Устраивать себе встряску»? «Министр какого-то дерьма»? Блестяще. Трудно быть плохим парнем без фан-клуба, правда? Ты притащил меня сюда не для того, чтобы убить, а чтобы я сделал тебя легендой.