Рук рассказал ей, что пару недель назад он приплыл транспортом из Риеки в Монровию, из Адриатики на западное побережье Африки. И увидел то, что счёл наглой средь бела дня разгрузкой контрабандного оружия. Сидя в «рейндж-ровере», получатель лично наблюдал за перевалкой в подогнанные грузовики тридцати тонн патронов для АК-47 и ящиков с гранатомётами, и постоянно поглядывал наверх, в сторону навигационной рубки, где, стараясь не привлекать внимания, околачивался Рук. Однако, когда конвой отъехал и Рук спустился в кубрик, там поджидали трое головорезов. Ему натянули мешок на голову и везли больше часа до плантации в холмах. Там, сняв мешок и надев наручники, его закрыли в пустом стойле конюшни
.
Уже ночью его отвели на огромную поляну перед большим жёлтым домом, где за столиком под гирлядной красных перчиков-фонарей нагружался чёрными кайпириньями торговец оружием, бывший агент МИ-6, которого звали – или, по крайней мере, он так сам себя называл – Гордоном Мак-Кинноном. Рук решил помалкивать о том, что ему удалось разузнать о Мак-Кинноне: бывший британский разведчик сколотил состояние, поставляя в Африку оружие в обход всяческих эмбарго; следы потоков крови в Анголе, в Руанде, в Конго, и с недавних пор в Судане вели к этому рыжему, обожжёному солнцем пьяному.

- Присаживайся, Джеймсон Рук, - махнул рукой Мак-Киннон, указывая на деревянный табурет с другой стороны. – Да ладно! Я знал, кто ты, стоило тебе взойти на борт в Хорватии.

Рук молча сел.

- Зови меня «Горди». – Он засмеялся. - Ты наверняка это уже знаешь, правда? Я угадал? – и, толкнув по грубой деревянной столешнице в сторону Рука высокий стакан, велел: - Пей, это лучшая кайрипинья на всём долбаном континенте. И кашаса, и бармен привезены из Бразилии.

Вероятно, он уже слишком наклюкался и запамятовал, что руки гостя скованы за спиной, стакана ему не достать.

- Я всё твоё читал. Недурно. Боно и Мик. Билл Клинтон. Здорово. Но на кой Тони Блэр? Или Аслан Масхадов? У меня уж точно есть что порассказать, не то что та фигня, что ты про чёртова чечена написал. Как же, Масхадов! Жалею только, что не я продал ту гранату, на которой он подорвался!

Коктейль из наклоненного стакана выплеснулся на лицо, потёк на футболку с Эдом Харди. Официант тут же заменил напиток новым, и пьяный заявил:

- Давай, опрокидывай. Твоя последняя выпивка.

А потом встал и направил прямо на Рука самый огромный из известных тому пистолетов, израильский «пустынный орёл» пятидесятого калибра. Но вдруг развернулся влево и пальнул в ночь. Сразу за громыханием пушки послышался свист и всё осветилось белым пламенем, ярким, как застывшая молния. Рук оглянулся. В ослепительном сиянии увидел, что на столбах ограды вокруг поляны висят магниевые ленты. Мак-Киннон опят выстрелил, пуля зажгла следующую ленту – та ожила, зашипела, закружилась, улетая с ограды в сторону пастбища, осветив убегающих коней и пару четвёртых «Гольфстримов» на стоянке вдали.

Торговец погрозил либерийскому небу поднятыми над головой кулакамаи и издал боевой клич. Прикончив коктейль, хрипло спросил:

- А знаешь, что я люблю? Сам заправлять своей жизнью. Ты знал, что у меня достанет денег с потрохами купить собственную страну? – Он рассмеялся. – Да постой, я ж уже купил! Знаешь ли ты, Рук, что мне дарована – приготовься! – дипломатическая неприкосновенность? Я министр какой-то хрени или кто-то там ещё. Честно. Делаю, что хочу, и никто меня пальцем не тронет.

Он шагнул ближе, снова наведя пушку на Рука:

- Вот что случается, когда лезешь, куда не следует.

- На чём меня сюда привезли, на «рейндж-ровере»? – сказал в ответ Рук, глядя в зияющее дуло. – Скажи шофёру, чтобы подгонял. Я готов ехать. – И добавил, когда Мак-Киннон ткнул в него пистолетом: - Убери эту чёртову штуку, ты же не собираешься стрелять.

- Не собираюсь? С чего ты взял?

- Потому что иначе ты пристрелил бы меня ещё в порту и бросил дрейфовать в сторону Канар. Потому что ты устроил... целое представление. Потому что если ты меня убьёшь, то кто напишет книгу о тебе, Гордон? Ведь ты же этого хочешь? Ну конечно! И у меня уже есть несколько фразочек: «заправлять своей жизнью», «министр какой-то хрени». Здорово! Трудно быть злодеем без поклонников, правда? Ты привёз меня сюда не убивать, а сотворить из тебя легенду.