Heat Rises
(Richard Castle)

Рук сообщил ей, что две недели назад, прибыв на сухогрузе из Риеки в монровийский порт, увидел, как средь бела дня отгружается нелегальное оружие. Сидя во внедорожнике на пристани и, контролируя перемещение тридцати тонн товара – автоматы Калашникова и гранатометы – в грузовики, оружейный барон оглядывал навигационную мачту, из-за которой шпионил Рук. Когда по-медвежьи неуклюжие охранники ушли с пирса, Рук спустился в кубрик и был схвачен тремя головорезами барона. С мешком на голове он больше часа ехал на горную плантацию. Освободив от мешка, его заковали в наручники и заперли в пустом стойле.

Ночью его выволокли на огромную лужайку возле желтого хозяйского дома, где за раскладным столом, под карнавальными гирляндами из красных чилийских перчиков, сидел и глушил коктейль оружейный барон, он же бывший сотрудник МИ-6 под агентурной кличкой Гордон Макиннон. В ходе личного расследования Рук выяснил, что отставной британский разведчик нажил состояние на поставках вооружения в африканские страны с оружейным эмбарго. Кровопролития в Анголе, Руанде, Конго и недавно в Судане были на совести этого пьяного и загорелого рыжего.

– Садись, Джеймсон Рук, – сказал он, указывая на деревянный табурет через стол напротив. – И не прикидывайся. Мне донесли о тебе, как только ты отплыл из Хорватии.

Рук молча сел.

– Я Горди, – рассмеявшись, барон прибавил: – Хотя ты уже знаешь, как меня кличут, да?

Он плавно пододвинул к нему высокий бокал по неровной деревянной столешнице:

– Пей! Это лучшая «Кайпиринья» на здешнем континенте, чтоб он провалился. И бармен, и кашаса из Бразилии.

Перебрав с выпивкой, он, вероятно, забыл, что руки гостя скованы за спиной наручниками, поэтому бокал ему не взять.

– Я слежу за твоей писаниной. Неплохо сочиняешь. О Боно и Мике, о Билле Клинтоне – отлично. Но, какого хрена писать о Тони Блэре и Аслане Масхадове? Твою ахинею о треклятой Чечне даже читать лень. Жаль, что Масхадова прикончили не из моего гранатомета! – он опрокинул бокал в рот, расплескав коктейль на лицо и затейливую футболку. Бармен принес новую порцию алкоголя, и Гордон произнес: – Давай, выпьем! В последний раз.

Поднявшись, он навел на Рука «Пустынного орла». Вдруг повернувшись и, прицелившись куда-то влево, выстрелил в темноту. Сразу же раздался оглушительный хлопок и шипение, и землю осветила яркая зарница дульного пламени. Рук обернулся и сквозь слепящую вспышку разглядел заградительные огни по периметру забора вокруг огромной лужайки. Макиннон выстрелил снова. Шипящий сноп пламени осветил пастбище, убегающих лошадей и два самолета бизнес-класса.

Вскинув кулаки, оружейный барон воинственно выкрикнул в либерийское небо. Осушив бокал, хрипло произнес:

– Люблю острые ощущения. Ты в курсе, что моего бабла хватит на покупку страны? – он рассмеялся. – Ха! Я уже ее купил! Знаешь, мне дали... Готов услышать? У меня дипломатическая неприкосновенность. Я руковожу лажовым министерством. Ей-богу! Делаю, что хочу, и с меня взятки гладки.

Подняв пистолет, он подошел и снова навел его на Рука:

– Вот как бывает, если суешь нос не в свои дела.

Рук уставился в зияющее дуло и проговорил:

– Получается, я попусту проездил. Прикажи лакею подать машину. Думаю, мне пора сматываться.

Макиннон угрожающе взмахнул пистолетом.

– Убери от меня эту дрянь. Ведь ты не выстрелишь.

– Это почему же?

– Ты мог прикончить меня еще в порту и пустить по воде к Канарским островам. Выпендриваешься, вот и все. Если умру, о тебе никто не напишет, а ты норовишь попасть на страницы прессы. Непрозрачный намек я получил не зря. Стало быть, любишь острые ощущения? Руководишь лажовым министерством? Ах ты, боже мой! Непослушный мальчик заскучал без поклонников? Не убийства ради ты меня сюда притащил, а из желания прославиться.