Начинается жара

(Ричард Касл)

Рук рассказал ей, что две недели назад он переправлялся на торговом судне с берега Адриатики, из Риеки, в Монровию, на западноафриканское побережье, где стал свидетелем разгрузки партии контрабандного оружия – по его словам, наглой и неприкрытой. Дилер, наблюдавший за передачей на подогнанные заранее грузовики тридцати тонн патронов для автоматов Калашникова, а также ящиков с гранатометами, постоянно переводил взгляд со своего Рэндж Ровера на навигационную башню судна, где засел Рук, изо всех сил старавшийся оставаться незамеченным. Но после того, как грузчики покинули причал, а Рук спустился в свою каюту, его тут же схватили три головореза – подчиненных дельца. На голову Руку натянули мешок, а примерно через час его привезли на плантацию среди холмов. Там мешок с головы сняли, зато надели наручники и оставили ждать в пустом стойле запертой снаружи конюшни.

С наступлением сумерек его отвели на большую лужайку перед желтым плантаторским домом, где под гирляндами праздничных огоньков в форме перчиков чили за столиком для пикника сидел торговец оружием, бывший агент МИ-6 по имени Гордон Маккиннон (по крайней мере, именно этим именем он пользовался) и пил кайпиринью. Рук решил помалкивать о том, сколько он уже узнал о Маккинноне в ходе своих изысканий… о том, что бывший британский разведчик заработал состояние на продаже оружия африканским странам, находящимся под эмбарго… что за потоками крови, проливавшимися в Анголе, Руанде, а с недавних пор и в Судане, стоял этот пьяный, обожженный солнцем рыжий человек.

– Садись, Джеймесон Рук, – сказал он, указывая на деревянный табурет, стоявший с дугой стороны стола. – Да брось, я знал, что это ты, еще когда ты сел на корабль в Хорватии.

Рук сел, но продолжал молчать.

– Называй меня Горди, – Маккиннон рассмеялся и добавил: – но, я полагаю, ты и так прекрасно знаешь мое имя, не правда ли? – он подтолкнул высокий стакан по шершавой деревянной столешнице, поближе к Руку. – Пей, это лучшая кайпиринья на всем этом долбаном континенте. И мой бармен, и моя кашаса доставлены сюда прямо из Бразилии.
Возможно, он был слишком пьян, чтобы заметить, его гость, чьи руки были скованы за спиной, никак не смог бы взять стакан.

– Я прочитал все твои материалы. Неплохо. Боно и Мик. Билл Клинтон. Очень неплохо сработано. Но, мать твою, Тони Блэр? И Аслан Масхадов? Мне уж точно есть чем заняться и без той чуши, которую ты написал про этого проклятого чеченца. Масхадов, а! Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не я продал ту гранату, которой его прикончили, – он опрокинул свой стакан, и часть коктейля, выплеснувшись на его лицо, стекла на рубашку от Эда Харди. Когда бармен заменил стакан на новый, МакКиннон продолжил: – Ну давай, до дна. Это твоя последняя выпивка.

Тут он встал и направил на Рука самый большой пистолет, который тот когда-либо видел – израильского «пустынного орла». Но потом он крутанулся влево и выстрелил куда-то в темноту. Сразу за громом выстрела последовало шипение, и белое сияние застывшей молнией осветило все вокруг. Рук обернулся – в ослепительно ярком свете он разглядел магниевые сигнальные ракеты, которые выстроились в ряд на столбах пересекавшего лужайку забора. Маккиннон снова выстрелил. Пуля подпалила еще одну ракету, и та с дымом и свистом взлетела с забора и, поднявшись над пастбищем, осветила разбегающихся лошадей и пару стоящих вдалеке «Гольфстримов IV».

Торговец оружием поднял кулаки к либерийскому небу и издал боевой клич. Он залпом допил свой коктейль и хрипло проговорил:

– Знаешь, что я обожаю? Самому перетряхивать собственную жизнь. Ты знал, что у меня достаточно денег, чтобы купить себе целую страну? – он засмеялся. – Постой, да я уже это сделал! Ты в курсе, Рук, что мне предоставили… ты хорошо сидишь? Мне предоставили дипломатическую неприкосновенность! Я тут у них министр какой-то хрени. В самом деле. Я могу делать, что хочу, и никто меня не тронет.

Он поднял «пустынного орла» и подошел поближе, снова направив оружие на Рука.

– Вот что бывает, когда суешься куда не надо.

– На чем я сюда приехал, на Рэндж Ровере? – спросил Рук, глядя прямо в зияющее дуло. – Скажи своему прислужнику, чтобы подогнал его. Думаю, я готов ехать. – Маккиннон потряс рукой, угрожая Руку пистолетом. – Убери эту чертову пушку, ты все равно меня не пристрелишь.

– Не пристрелю? Почему ты так думаешь?

– Потому что ты мог сделать это еще в порту, и отправить мой труп в плавание к Канарским островам. Потому что ты устроил это… представление специально для меня. Потому что если ты убьешь меня – кто напишет о тебе, Гордон? Ты же этого хочешь? Да, конечно, именно этого. И ты подарил мне несколько отличных цитат. «Перетряхивать собственную жизнь»? «Министр какой-то хрени»? Гениально. Сложновато быть плохим парнем без своего фан-клуба, а? И ты притащил меня сюда не чтобы убить, а чтобы я сделал из тебя легенду.