Рук рассказал ей историю двухнедельной давности, когда на товарном судне плыл из адриатической Риеки к западному побережью Африки, в Монровию, где стал свидетелем разгрузки нелегальной партии оружия. Ящики с патронами к автомату АК-47, тридцать тонн. Плетеные корзины с гранатометами. Все это нагло, среди бела дня. Торговец на причале, сидя в шикарном «рейндж-ровере», отслеживал перевалку товара в грузовики и поглядывал на корабельную вышку, где в штурманской рубке притаился Рук, надеясь остаться незамеченным.

Рук дождался, когда затихнет грохот колонны грузовиков, спустился в кубрик… и был тут же схвачен. Трое бандитов закрыли ему голову капюшоном и отвезли на плантацию среди холмов. Ехали больше часа. На месте они сняли мешок, однако надели наручники и заперли Рука в конюшне, в пустующем стойле.

Ближе к ночи его вывели за желтый особняк, на широкую лужайку для пикника. За столиком, освещенным сверху рядами карнавальных фонарей в виде красных стручков перца, сидел торговец оружием и опрокидывал в себя кайпиринью, бокал за бокалом. Бывший агент британской разведки МИ-6, под именем Гордон Маккинон. Рук решил не показывать, как много узнал о Гордоне, расследуя его грязные делишки. О том, как бывший разведчик сколотил состояние, поставляя оружие в страны Африки – вопреки эмбарго. О том, что кровавый след из Анголы, Руанды, Конго, а недавно и Судана, возможно, тянется к человеку перед ним - пьяному, загорелому, с рыжеватой шевелюрой.

- Садись, Джеймсон Рук. - Торговец жестом указал на деревянный стул напротив. – Удивлен? Да ладно. Я узнал о тебе, когда ты взошел на борт в Хорватии.

Рук сел, храня молчание.

- Зови меня Горди.
Торговец засмеялся и добавил:
- Только сдается мне, ты и так уже знаешь это назубок. Что, в точку? - Он двинул высокий стакан по шершавым доскам в сторону Рука. – Выпей. Это лучшая, черт ее дери, кайпиринья на всем континенте, будь он проклят. Я выписал и бармена, и кашасу прямо из Бразилии.

Видно, Горди был уже изрядно пьян и забыл, что с руками за спиной и в наручниках гостю до стакана не добраться.

- Я читаю все твои статьи. Недурно. Скажем, Мик Джаггер и Боно, Билл Клинтон. Сработано на совесть. Ну а как же чертов Тони Блэйр? Да еще Аслан Масхадов? Слушай, что за ерунду ты там писал? У меня на этого чеченца досье куда подробней. Масхадов, ну-ну. Тот еще мерзавец. Разорвало гранатой, и поделом. Жаль только, что не я ее продал. – Он резко выпил, и коктейль с подбородка закапал на стильную рубашку от Харди.

Хозяин бара заменил бокал новой порцией, и Горди продолжил:
- Теперь давай, пей до дна. Это твой последний стакан.

Таких огромных пистолетов Рук еще не видел. Горди встал и направил на него израильский «пустынный орел» пятидесятого калибра. Внезапно он повернулся, целясь влево, и выстрелил в ночную тьму. «Ручная пушка» грохотнула, зашипели газы. Добела раскаленная вспышка озарила все вокруг, точно застывшая молния. Рук обернулся. В нестерпимо ярком свете он увидел забор через огромную лужайку. Вдоль столбов, сверкая, протянулись следы магния. Маккинон снова нажал на курок. Пуля породила новую вспышку. Та заискрила и, злобно шипя, срикошетила в загон, где метались лошади. Вдалеке на летном поле стояли два «гольфстрим-4».

Торговец оружием вскинул кулаки, и боевой клич вырвался из глотки в небо над Либерией. Он прикончил выпивку и хрипло сказал:
- Знаешь, что мне нравится больше всего на свете? Ставить свою жизнь на ребро. А знаешь, что могу купить эту страну с потрохами? Наличными. Кровавый бизнес дает сверхприбыль. – Он вдруг захохотал. – Постой, так я уже ее купил! Ты в курсе, Рук, что у меня – готов? – дипломатический иммунитет? Меня же здесь назначили министром. Уж поверь. Хрен, правда, знает, каких дел. Что хочу, то и ворочу, и никто меня не тронет.

Он сжал рукоятку «орла» и шагнул ближе, снова целясь в Рука.
- Вот что происходит, когда суешь свой нос, куда не следует.

Пристально глядя в зияющее дуло, Рук произнес:
- На чем это я сюда приехал, на «рейндж-ровере»? Прикажи «шестеркам» подогнать машину. Можно возвращаться, я готов.

Маккинон угрожающе ткнул пистолетом в его сторону.

- Убери эту чертову пушку, все равно в меня стрелять не будешь.

- Нет? С чего ты взял?

- С того, что пристукнуть мог еще в порту, и плыви, мертвый Джеймсон, до Канарских островов. С того, что для меня же и устроил … весь этот балаган. Если убьешь, кто напишет о тебе рассказ? А, Гордон? Вот чего ты жаждешь, разве нет? Сам вложил мне в уши громкие цитаты: «ставить жизнь на ребро», «министр дел, каких, хрен знает». Блестяще. Нелегко быть разбойником без фан-клуба, верно? Ты привез меня сюда не убивать, а сотворить из тебя героя-легенду.