"Не судите о книге по обложке"
(Филип К. Дик)

- Я не желаю его видеть, мисс Хенди. Текст уже напечатан. Если и есть ошибка в содержании, сейчас мы бессильны что-либо изменить, - прозвучал резкий голос немолодого главы издательства "Обелиск". Этот непредсказуемый человек был нынче явно недоволен.

- Позвольте, мистер Мастерс, - возразила та, - если он не ошибается, мы имеем дело с весьма значительным недочётом. По словам мистера Брендиса, целый отрывок...

- Я прочёл его письмо, переговорил по телефону с ним же и прекрасно знаю ход его мыслей.

Мастерс шагнул в сторону и уныло уставился в окно офиса. Испещрённая кратерами поверхность Марса, надоевшая за столько лет, предстала пред его взором. "Пять тысяч готовых копий, - думал он, - из которых добрая половина вышла в обложках из позолоченной кожи марсового эрба. Материала дороже и изысканнее нельзя было достать. Уже тогда мы изрядно потратились на издании, и теперь ещё выясняется..."

На столе лежала копия произведения "О природе вещей" Лукреция, переведённая изящным слогом Джона Драйдена. Барни Мастерс со злобой дёрнул несколько новых страниц. "Ну кто бы мог подумать, что на Марсе найдутся подобные знатоки древних текстов?" - оправдывался он. Ведь мужчина, ожидавший снаружи, был лишь одним из восьми обратившихся в издательство по поводу спорного отрывка...

"Спорного", как же! Да не было никаких сомнений в правоте восьмерых латинистов. Всего-то нужно было устроить так, чтоб они молча откланялись - и при том напрочь забыли, что когда-либо вычитали в издании "Обелиска" несчастный абзац, вызвавший их подозрения.

Решив сменить гнев на милость, Мастерс связался по интеркому с секретаршей:
- Так и быть, пускай войдёт.

Иначе он - такова его натура - так и будет висеть над душой. Казалось, неотъемлемым качеством всех без исключения учёных было безграничное терпение.

Дверь открылась, и на пороге замаячил мужчина с портфелем в руках. Это был высокий седой человек со старомодными очками явно земного происхождения на носу.

- Благодарю, сэр, - начал Брендис немедля. - Мистер Мастерс, позвольте разъяснить причины, согласно которым моя компания сочла помарку, подобную вашей, столь существенной, - он расположился у стола и торопливо раскрыл портфель.
- В конце концов, Марс лишь колония; все наши материальные и моральные ценности прибывают сюда с Земли. ОННИРИП полагает вашу интерпретацию данной книги...

- ОННИРИП?.. - переспросил Мастерс. Он никогда раньше не встречал подобной аббревиатуры, однако не мог сдержать невольного стона. Почти наверняка это наименование носила одна из вездесущих организаций, контролирующих печатную продукцию. Причём цензуру проходили образцы, изданные как на Марсе, так и на Земле.

- Общий Надзор Над Искажёнными Реалиями И Подделками, - расшифровал Брендис. - Так вот, у меня имеется с собой верный экземпляр книги Лукреция "О природе вещей" с Земли. Он переведён Драйденом - собственно, как и у вас, - он выделил последнее слово так, словно некомпетентность компании Мастерса была очевидной. "Как будто бы, - протянул про себя глава "Обелиска", - уже основав издательство, мы совершили большую ошибку."

- Перейдём непосредственно к различию в содержании. Сперва, сэр, прошу ознакомиться с моим вариантом... - на стол легло обветшалое земное издание, - в котором всё так, как и должно быть. Ну а после откроем ту же страницу уже у вас, - рядом с миниатюрной ветхостью синего цвета он разместил внушительную копию из эрбовой шерсти.

- Разрешите прежде позвать нашего редактора.

Мастерс незамедлительно нажал на кнопку интеркома:
- Мисс Хенди, передайте Джеку Снеду, чтоб он зашёл ко мне.
- Будет сделано, мистер Мастерс.

- Цитируя верное издание, - приступил непосредственно к делу Брендис, - мы обнаруживаем поэтический перевод с латыни с соблюдением авторской ритмики. Кхэм, - он многозначительно прочистил горло и прочёл:

"К страданиям должны мы быть глухи:
Подёнок не заботят ведь они.
На шахматной доске перемешали,
Игра сменилась - поминай как звали."

- Мне знакомы эти строки, - резко заметил Мастерс. Тот факт, что ему, как какому-то несмышлёнышу, читали лекцию, задел за живое.

- В вашем издании этой строфы нет, - продолжал незваный гость. - На её месте - следующее неприемлемое четверостишие, взятое Бог знает откуда. Позвольте-ка... - взяв великолепное творение "Обелиска", он пролистал его в поисках нужного места. Найдя, продекламировал:

"К страданиям должны мы быть глухи -
Им неподвластны жители Земли.
Нас Смерть к блаженству новому ведёт,
Даруя нескончаемый полёт."

Пронзив взглядом оппонента, Брендис захлопнул книгу, столь привлекательную внешне.

- Больше всего выводит из себя то, что эта строфа идёт вразрез со смыслом всего произведения. Откуда она взялась? Кто-то же должен был её написать. Но это был не Драйден. И уж явно не Лукреций, - он уставился на Мастерса, будто тот собственной персоной был повинен в этом злодеянии.

Дверь кабинета отворилась рукой Джека Снеда, редактора компании.

- Он прав, - развёл он руками, обращаясь к шефу. - Причём подобное отклонение наблюдается примерно в одном экземпляре из тридцати: с тех пор, как стали приходить письма, я организовал тотальную проверку. Сейчас просматриваю последние продажи. И ту же ошибку уже наблюдаю неоднократно, - сокрушённо добавил он.

- Вы последний перепроверяли копию перед её отправкой в печать. В это время там уже были ошибки? - спросил Мастерс.

- Точно нет. И при вёрстке текста, которую я специально проконтролировал, этих недочётов не было обнаружено. Поправки появились с выходом уже готовых изданий... как бы абсурдно это ни звучало. Причём изданий тех, что из эрбовой кожи: книги с обыкновенной обложкой в порядке.

- Но у них одно содержание; они печатались вместе! Изначально-то мы и не планировали эксклюзивный переплёт. Решение об издании половины книг в эрбовой коже было принято буквально в последние секунды, - вскинул брови в неверии Мастерс.

- Мне кажется, - заметил Снед, - надо бы нам поближе ознакомиться с природой этого необычного материала...

Часом позже постаревший, нетвёрдо стоящий на ногах Мастерс и Джек Снед оказались напротив Лютера Саперстейна, уполномоченного "Абсолюта", корпорации по производству кожи. Как раз у этой компании "Обелиск" и приобрёл пресловутое сырьё для своих обложек.

- Прежде всего, - деловым тоном начал Мастерс, - что такое эта эрбова кожа?

- Собственно... - протянул Саперстейн, - на подобный вопрос у меня только один ответ: очевидно, господа, это кожа марсового эрба. Согласен, это мало что нам даёт, но может послужить своеобразной точкой отсчёта. Иначе говоря, это своего рода аксиома, по поводу верности которой у нас нет сомнений; с её помощью мы вполне можем прийти к чему-то более определённому. Итак, чтобы быть мало-мальски для вас полезным, позвольте вас просветить на предмет самого эрба. Почему любая кожа так высоко ценится? Причин много, и не последняя из них - редкость. Кожа же эрба редка до невероятности, так как её владелец почти никогда не умирает. Под этим я подразумеваю тот факт, что убить эрба (даже больного или старого) практически невозможно. Но даже если животное мертво, шкура его не портится, а продолжает жить своей жизнью - и это качество делает её желанным компонентом дизайна жилья. Или, применительно для вашего случая, спасением для книг с вечным содержанием, но, увы, уязвимой внешней оболочкой.

Монолог затянулся. Мастерс всё это время только и делал, что вздыхал, отрешённо глядя в окно; редактор же, устроившись чуть поодаль, что-то конспектировал. Молодое лицо последнего, обычно довольно живое и динамичное, было хмурым.

Агент тем временем продолжал:
- Когда вы к нам обратились (и заметьте: не мы вас искали, вы оказались у нас исключительно по своей воле), мы обеспечили вас отборной, наилучшей кожей из нашего огромного хранилища. Эта живая кожа сияет, лоснится совершенно непередаваемым образом; ни на Марсе, ни на Земле вы больше такой не встретите. Порезы либо прорехи долго на ней не задерживаются: она их незамедлительно излечивает. Кожа утолщается, совершенствуется с каждым месяцем, так что обложка ваших книг становится всё более изысканной - и, как следствие, продукция пользуется всё большим спросом. Пройдёт десять лет - и книги с таким переплётом...

- Живая кожа, значит? - прервал Снед. - Занятно... И причём эрб, как вы сказали, настолько изворотливое существо, что его фактически нельзя уничтожить, - он быстро глянул на Мастерса и продолжил:

- В каждом отклонении от текста речь идёт о бессмертии. Случай с Лукрецием вполне подходит под общую канву. Первоначальный текст упирается в идею временности: человек преходящ, и даже если после смерти он существует, в этом нет смысла - память о предыдущей жизни у него стёрта. Вместо же этого у нас появляется иной отрывок, неприкрыто заявляющий о том, что за одной жизнью следует другая, основанная на прежней; как мы выяснили, в полном расхождении со всей лукрециевской идеей. Вы поняли, с чем мы столкнулись, не так ли? Чёртова эрбова философия накладывается на мировосприятие других авторов. Вот в чём всё дело, - умолк он, подведя итог своим записям.

- Как может обычная шкура, - продолжал недоумевать Мастерс, - пусть даже бессрочная, как-то влиять на содержание книги? Уже напечатанный текст, с оформленными страницами, склеенным или сшитым переплётом... это противоречит всем законам логики. Даже если обложка из этой проклятой кожи как-то живёт... но я не могу в это поверить, - вперился он в Саперстейна. - Благодаря чему она вообще может выжить?

- Частичкам еды, распространённым в атмосфере, - самым что ни на есть обыденным тоном был дан ответ.

- Нелепость, - вскочил с места Мастерс. - Пошли отсюда.

- Она поглощает крупицы посредством пор, - голос Саперстеёна был полон непонятого достоинства, граничащего с упрёком.

Джек Снед не последовал примеру своего босса. Он остался на месте и, в очередной раз пробежав взглядом свои записи, начал размышлять вслух:
- Некоторые исправленные тексты совершенно очаровательны. Их диапазон разнится от абсолютного несоответствия с авторской позицией (как в случае с Лукрецием) до минимальных, почти незаметных корректировок - если это слово тут уместно - в сочинениях, творцы которых так или иначе разделяли теорию вечной жизни. Вопрос тут в следующем. Мы попросту столкнулись с жизненной позицией отдельно взятого существа - или эрб знает, что он имеет в виду?.. Взять хоть произведение Лукреция, прекрасное, совершенное - но как творение поэзии. Что же до его философии - он вполне мог ошибаться... Понятия не имею. Моя работа не в том: я только редактирую книги, не пишу их; а уж идея судить авторский текст вообще вряд ли придёт в голову профессионалу моей сферы. Но эрб - или его внешняя оболочка - как-то это действие осуществляет... - и он замолчал, более не вмешиваясь в разговор.

- Интересно, было ли в его дополнениях хоть что-то ценное, - заключил Саперстейн.