- Я не желаю его видеть, мисс Хэнди,- раздраженно буркнул разозленный престарелый президент «Обелиск букс». - Тираж уже напечатан;и если в тексте есть ошибка, мы уже ничего не исправим.
- Но, мистер Мастерс,- возразила мисс Хэнди,- это существенная ошибка,сэр. Если он прав... Мистер Брэндайс заявляет, что целая часть...
- Читал я его письмо. И разговаривал с ним по видеофону. Я знаю, что он заявляет.

Мастерс подошел к окну своего кабинета, сердито уставился на иссушенную, изрытую кратерами, поверхность Марса. Сотни дней уже смотрит он на неё . "Пять тысяч экземпляров напечатаны, переплетены, - размышлял он,- и половина оформлена штампованной золотом кожей марсианского вуба. Самым элегантным роскошным экзотическим материалом. Мы уже потеряли деньги на редактировании, и теперь это".

На столе его лежала книга. Лукреций "О природе вещей" в замечательном блестящем переводе Джона Драйдена. Бэрни Мастерс сердито перелистнул новые жесткие страницы. "Кто бы мог подумать, что на Марсе есть тот, кто так хорошо знает древний текст, - думал он. - А человек, ожидающий в приемной, один из тех восьми,кто написал или позвонил в «Обелиск букс» по поводу спорного отрывка.Спорного отрывка? Тут не о чем спорить: восемь местных знатоков латинского правы. Вопрос в том, как заставить их тихо исчезнуть, забыть о том, что они вообще что-либо читали в издании «Обелиска» и нашли этот исковерканный отрывок. Вот в чем вопрос?"

- О'кей, впустите его,- сказал Мастерс секретарю, коснувшись кнопки внутренней связи.

Иначе этот человек никогда не уйдет. Он просто поселится здесь. Вообще все ученые таковы: кажется, у них безграничное терпение. Дверь открылась, и появился высокий седой человек в старомодных земных очках, с папкой в руке.
- Благодарю, мистер Мастерс, - произнес он входя. - Позвольте мне, сэр, объяснить, почему моя организация считает существенной такую ошибку, как эта.
Он уселся за стол и быстро открыл папку.
- Мы, прежде всего, планета-колония. Все наши ценности, обычаи, артефакты и традиции пришли с Земли. СПИКНИФАВ полагает,что вы, издавая эту книгу в таком виде...
- СПИКНИФАВ? - пробурчал Мастерс, прервав собеседника. Несмотря на то,что он никогда не слышал о такой организации, Мастерс расстроился. Видимо, это одна из многих группировок бдительных оригиналов, которые отслеживают всю печатную продукцию: выпущена она на Марсе или доставлена с Земли.
- Стражи Против Искажения Культурного Наследия И Фальшивых Артефактов Вообще, - пояснил Брэндайс. - Я захватил с собой истинное правильное земное издание "О природе вещей", тоже в переводе Драйдена, как и ваше местное издание.
"Его упор на слове "местное" превратил это слово в неприлично второсортное, как будто во всем том, что издает « Обелиск букс» есть что-то предосудительное", - подумал Мастерс.
- Разберем ваши неверные вставки. Потрудитесь посмотреть сначала мой экземпляр, в котором записано правильно … - Брэндайс положил в открытом виде Мастерсу на стол старый замусоленный экземпляр книги, изданный на Земле. - А потом, сэр, экземпляр вашего издания; один и тот же отрывок.
Рядом со своей маленькой древней синей книгой он положил один из больших роскошных переплетенных мехом вуба экземпляров, изданных «Обелиск буксом».
- С Вашего разрешения, я приглашу моего редактора.- Мастерс нажал кнопку внутренней связи. - Попросите, пожалуйста, ко мне Джека Снеда.
- Да, мистер Мастерс.
- Для цитаты из подлинного издания мы возьмем следующее, в переводе с латинского, так... Хм-хм, -Брэйданс прочистил горло и продекламировал:

"Избавимся от горестей, от боли;
Уйдут все чувства, нас не будет боле.
Исчезнет тело, дух останется,
С ним в катаклизмах ничего не станется."

- Знаю я этот отрывок, - поморщился Мастерс, почувствов досаду: ему, как ребенку, читают лекцию.
- Это четверостишие отсутствует в вашем издании, - продолжил Брэндайс, - вместо него появилось фальшивое. Бог его знает, кто - автор. Разрешите.
С этими словами он взял роскошный переплетенный мехом вуба экземпляр от «Обелиск букс» ; скользя пальцем, нашел нужное место и зачитал:

"Избавимся от горестей, от боли;
Понять не может тот,с Земною долей,
Что мы познаем после смерти:
Петь о блаженстве — наш удел."

Взглянув на Мастерса, Брэндайс захлопнул переплетенную мехом вуба книгу.
- И что еще надо заметить - это четверостишие проповедует идею, потиворечащую той, о чем книга в целом. Откуда оно взялось? Ведь кто-то же должен был это написать. Драйден не писал. Лукреций тоже.
Брэндайс уставился на Мастерса так, как будто обвинял в этом его.
Тут открылась дверь, и вошел Джек Снед, редактор издательства.
- Он прав, - сказал Джек, обращаясь к своему начальнику. - И это только одно из тридцати или более изменений в тексте. После получения этих писем я досконально проверил всю книгу. Сейчас я взялся за другие недавние выпуски нашего издания, - и, вздохнув, добавил, - там тоже есть некоторые изменения.
- Последним, кто вычитывал книгу перед отправкой в типографию, были Вы? - спросил Мастерс. - Были тогда эти ошибки?
- Нет, точно нет, - ответил Снед, - я лично вычитывал гранки. Искажений в гранках не было. Они появились, когда пришел переплетенный тираж, если это имеет какое-то значение. Точнее, в экземплярах, оформленных мехом вуба и золотом. С экземплярами, переплетенными как обычно, все в порядке.
- Но они же все под одной редакцией, - удивился Мастерс, - и все экземпляры
печатались одновременно. У нас и в планах не было делать эксклюзивный дорогостоящий переплет.Только в последнюю минуту, когда договорились наверху и руководство дало добро, половину тиража оформили мехом вуба.
- Мне кажется, нам не мешало бы тщательно разобраться с этим мехом марсианского вуба, - сказал Снед.

Спустя час расстроенный престарелый Мастерс вместе с редактором Джеком Снедом сидел напротив Лютера Сэперштейна, представителя фирмы «Флолес инкорпорейтед» - поставщика кожи. Это от них «Обелиск букс» получил мех вуба, которым переплели свои книги.
- Прежде всего, что такое мех вуба? — бодрым профессиональным голосом спросил Мастерс.
- По существу, - ответил Сэперштейн, - в духе заданного вопроса ответ звучит так: это мех марсианского вуба. Я знаю, джентельмены, что это ничего вам не говорит. Но по крайней мере, это утверждение, постулат, с которым мы все можем согласиться,чтобы делать дальнейшие выводы. Позвольте для пользы дела сказать вам о самом вубе. Его мех ценен еще и потому, помимо других причин, что он - редкость. А редкость потому, что вуб умирает нечасто. Я имею в виду следующее: невозможно лишить жизни вуба, даже больного или старого. И что если вуба убъют, то его шкура остается живой. Это качество имеет большое уникальное значение для декорации интерьеров или, как в вашем случае, для переплета ценных книг, предназначенных для долгой жизни.
Сэперштейн бубнил не переставая. Вздохнув, Мастерс уставился в окно. Рядом с ним редактор с мрачным выражением молодого энергичного лица делал короткие пометки.
- Что мы поставили вам, когда вы пришли к нам?- продолжал Сэперштейн. - Напомню: вы сами пришли, мы вас не искали . Мы поставили отборные превосходные шкуры из наших огромных запасов. Эти живые шкуры придают уникальный блеск всему, с чем соприкасаются; ничто не может с ними сравниться ни на Марсе, ни на Земле, вернись мы обратно. Все повреждения на шкуре затягиваются сами. Ворс продолжает расти, мех становится густым и пышным,так что со временем переплеты ваших томов станут еще роскошнее. Спустя десять лет качество книг, переплетенных густошерстным мехом вуба...
- Итак, - прервал его Снед, - шкура остается живой. Интересно. И вуб, как вы говорите, настолько живуч, что убить его практически невозможно. - Он быстро взглянул на Мастерса. - А каждое из тридцати с лишним изменение, внесенное в книгу, связано с темой вечности. Текст Лукреция преобразован по единому подобию. В оригинале сказано, что человек живет один раз. Даже если он оживет после смерти, это не имеет значения, так как он ничего не помнит из прошлой жизни. Вместо этого появились новые поддельные отрывки, в которых сказано о будущей жизни, основанной на настоящей. Видите, в целом полная противоположность философии, изложенной Лукрецием.Вы представляете себе, что мы имеем в виду, не так ли? Философия этого чертова вуба замещает собой философию других авторов. Вот именно; все сходится...
Он резко замолчал и продолжил свои записи.
- Как эта шкура, даже вечно живая, оказала влияние на содержание книги ? - спросил Мастерс. - Текст уже напечатан, страницы разрезаны, склеены и переплетены. Это уму непостижимо. Даже если этот переплетный материал, эта чертова шкура действительно жива, во что я верю с трудом, - он уставился на Сэперштейна, - если она живет, то как?
- За счет мельчайших частиц пищи, распыленных в атмосфере, - любезно ответил Сэперштейн.
- Это просто смешно! - Мастерс вскочил на ноги. - Пошли!
- Они поглощают частицы через поры, - пояснил Сэперштейн тоном горделивым, даже немного обвиняющим.

Джек Снед не торопился вслед за начальником. Продолжая сидеть и не отрываясь от своих записей, он сказал:
- Некоторые из исправленных текстов восхитительны. Сами изменения варьируются от полной переделки отрывков из оригинальных текстов и мнения автора - как в случае с Лукрецием - до едва уловимого, почти невидимого вмешательства — на уровне одного слова - приводя текст в соответствие с доктриной вечной жизни. Вопрос вот в чем? Мы столкнулись просто с мнением одной специфической формы жизни, или вуб знает, о чем говорит? Поэма Лукреция, к примеру, великая, красивая, очень интересная — как поэзия. Но, как философия, может быть и неверна. Я не знаю. Это не моя работа; я просто редактирую книги, я не пишу их. Самое последнее дело, для хорошего редактора, исправлять авторский текст по своему разумению. Но это и есть то самое, что делает вуб или ,иначе, его шкура.
Он снова замолчал.
- И мне интересно было бы это узнать , - добавил Сэперштейн.