"Не по обложке" Филип Дик

-Я не желаю никого слушать, мисс Хэнди – раздраженно произнес ворчливый, вечно всем недовольный президент компании «Обелиск Букс». – Издание уже напечатано. Если там и есть опечатка, то сейчас в любом случае ничего не исправить.

-Но мистер Мастерс! Это не просто какая-то опечатка! Если, конечно, мистер Брандис прав. Он заявляет, что целая глава...

- Я читал его письмо. А также разговаривал по видеофону. Так что в курсе всех претензий.
Мастерс подошел к окну кабинета и мрачно уставился на пустынную поверхность Марса, испещренную кратерами. Эту картину он наблюдал уже несколько десятков лет. Тираж пять тысяч экземпляров, половина которых вышла с золотым тиснением в переплете из шкуры марсианского уаба. Этот эксклюзивный материал считается самым элегантным и дорогим. Нам и так пришлось прилично раскошелиться на данное издание, а тут еще это...

Один экземпляр сейчас лежит на его рабочем столе. Поэма Тита Лукреция «О Природе Вещей» в великолепном переложении английского поэта Джона Драйдена. Барни Мастерс раздраженно листал хрустящие, только напечатанные, страницы. «Кто бы мог подумать, что на Марсе найдутся настоящие знатоки античных текстов?» – задумался он. Мужчина, ожидающий в приемной, был только одним из восьми человек, которые связались с «Обелиск Букс» по поводу спорного отрывка.

Спорного? И речи не шло ни о какой полемике – местные латинисты были правы. Вопрос только в том, как заставить их тихо-мирно отступить и забыть, что они когда-либо читали наш выпуск и нашли этот злополучный отрывок.

Мастерс нажал кнопку на переговорном устройстве и сказал секретарю:
-Ладно, пусть войдет.
Иначе от него не избавиться. Такие люди, как этот, затаятся где-нибудь неподалеку и будут выжидать. В целом, все ученые в этом плане похожи – кажется, они обладают безграничным терпением.
Дверь открылась, и в проеме показался высокий седовласый мужчина в старомодных очках, а-ля «я с Земли». В руках он держал портфель.

- Благодарю, мистер Мастерс. Позвольте вам объяснить, почему наша организация считает эту опечатку настолько серьезной.

Не дожидаясь приглашения, он сел за стол и быстро расстегнул свой портфель.

-В конце концов, мы здесь всего лишь переселенцы с другой планеты. Все наши ценности, нравы, предметы культуры и традиции имеют земное происхождение. ОПА полагает, что выход в свет данной книги…

-ОПА? - перебил Мастерс. Он никогда не слышал об этой организации, но все равно мысленно простонал. Очевидно, что это была очередная группа бдительных фанатиков, которые скрупулезно изучали печатные издания: и здешние, и доставленные с Земли.

-Охрана подлинности артефактов. - пояснил Брандис, - У меня с собой земной оригинал поэмы «О природе вещей» в переводе Драйдена, а вот ваше, местное издание.

Это прозвучало так, будто детище «Oбелиск Букс» – нечто незначительное и второсортное, а сама типография вообще занимается чем-то абсолютно безнравственным в области книгопечатания.

-Давайте рассмотрим расхождения в этих текстах. Рекомендую сначала взглянуть на мой экземпляр, – который, как мы видим, подлинный.

Он достал потертую книгу, изданную на Земле еще в незапамятные времена, и раскрыл ее.

-А теперь ваш вариант, тот же самый отрывок.
Брандис положил рядом один из больших красивых томов в эксклюзивном переплете, выпущенный «Обелиск Букс».

-Подождите, я приглашу сюда редактора. – Мастерс
нажал кнопку на переговорном устройстве и попросил мисс Хэнди:

-Пригласите ко мне Джека Снида, пожалуйста.

- Сейчас, мистер Мастерс.

-Чтобы процитировать подлинник, - продолжал Брандис, - мы возьмем его переложение с латыни, написанное двусложным размером, и получим следующее. Гм,-ученый прочистил горло и начал с выражением читать вслух:

«Не бойтесь смерти, места нет слезам,
Как места в мире этом нет и нам.
Рожденье, смерть-замкнулся круг опять,
Нам остается участь свою ждать»

-Я знаю этот отрывок, - резко заметил Мастерс, чувствуя себя уязвленным. Такое ощущение, что его, владельца типографии, отчитывают, как маленького.

- Этот отрывок пропущен в вашей книге, - сказал Брандис, - а вместо него, непонятно откуда, вдруг появился поддельный текст. Позвольте.
Взяв в руки роскошно украшенное издание, он пролистал его и, найдя нужное место, продолжил:

«Не бойтесь смерти, места нет слезам.
Но вы слепы – земля закрыла вам глаза.
Нас узы плоти не держали никогда,
Бессмертных ждет блаженство навсегда»

Не отрывая взгляда от Мастерса, Брандис захлопнул том и продолжил:

- Самое ужасное, что данное четверостишие проповедует идеи, идущие вразрез со всей концепцией произведения! Откуда это вообще взялось? Кто-то же должен был написать такое. И уж точно не Драйден, и, тем более, не Лукреций.

Брандис так посмотрел на Мастерса, как будто подозревал в этом злодеянии его.Но тут в офис вошел редактор издательства – Джек Снид.

-Мистер Брандис прав, - коротко сказал он. – И это лишь одно изменение из многих. Всего их около тридцати. С тех пор, как стали приходить письма, я все проверял, штудировал поэму снова и снова. А недавно приступил к нашему последнему, осеннему плану выпуска…-сглотнув, продолжил он,- и нашел изменения еще в нескольких произведениях.

- Вы последний, кто держал корректуру перед тем, как книгу отдали в печать. Были тогда какие-то изменения?

- Сто процентов нет, - ответил Снид, - Я лично проверил текст до верстки, и с гранками было все в порядке. Искажения обнаружились только тогда, когда вышел последний экземпляр в переплете, если такое, конечно, возможно. Или, точнее сказать, экземпляры с золотым тиснением и обложкой из шкуры уаба. С изданиями в обычном переплете ничего не случилось.

Мастерс не поверил своим ушам:

-Но это же один и тот же тираж! Листы вышли из-под одного пресса! Сначала и речи не шло о дорогой эксклюзивной обложке. В последний момент мы обсудили все с бизнес-отделом, который предложил выпустить половину книг в переплете из шкуры марсианского уаба.

- Опять эти шкуры! Нужно, наконец, разобраться, что они из себя представляют. – заключил Снид.
Уже через час владелец издательства, казалось, враз постаревший лет на двадцать, в компании Джека Снида сидел напротив Лютера Саперштайна, торгового агента компании «Флоулесс Инкорпорейтед», занимающейся поиском и добычей различных материалов. Именно у них «Обелиск Букс» приобрела шкуры уаба.

- Во-первых, - сразу перешел к делу Мастерс, - Что такое шкура уаба?

- В сущности, отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что это шкура, снятая с марсианского уаба. Знаю, господа, вам эта информация ни о чем не говорит. Но примем ее за аксиому, некую точку отсчета, от которой я оттолкнусь в своем объяснении. Чтобы немного прояснить ситуацию, позвольте рассказать о природе уабов. Их шкура так высоко ценится, потому как это, помимо всего прочего, очень редкий материал. А редкий он в силу того, что сами уабы умирают нечасто. Я имею в виду, уничтожить их – даже старых и слабых – практически невозможно. А когда уаба все-таки убивают, его шкура продолжает биологическое существование. Именно это ее качество ценится в интерьере домов или, в вашем случае, издании дорогостоящих книг, рассчитанных на века.

Мастерс вздохнул и тоскливо посмотрел в окно, пока Саперштайн продолжал бубнить. Рядом сидел Снид и строчил в блокноте. На лице редактора было написано какое-то неясное выражение.

- Наше предложение, -сказал Саперштайн, - И помните, вы сами к нам пришли, мы вас не искали, отборнейший, высококлассный материал из каталога. Эти блестящие живые шкуры исключительны – ни на Земле, ни на Марсе вы не найдете ничего подобного. После любого повреждения шкура регенерируется самостоятельно. Каждый месяц она растет, становится более густой, так что переплеты ваших книг будут просто роскошны, и потому спрос на них подскочит до небес. Через десять лет ворсистые обложки…

- Так значит, шкуры все еще живут. – перебил Снид, - Интересно. А уабы, как вы говорите, настолько хитроумные, что их почти невозможно убить. - Он бросил быстрый взгляд на Мастерса, - Каждое из тридцати изменений в текстах наших книг имеет дело с идеей бессмертия. Точка зрения Лукреция понятна и типична для него: текст оригинала проповедует бренность бытия, и даже реинкарнация не имеет значения, потому что человек не помнит прошлого своего существования. Вместо этого вдруг появляется искаженный отрывок, в котором открыто говорится о жизни после смерти. По вашим словам, данная концепция противоречит взглядам Лукреция. Вы хоть понимаете, что перед нами? Философия чертовых уабов наложилась на произведения наших авторов!

Снид высказался и вернулся к своим каракулям, - Ну вот. Теперь все ясно от начала до конца.

-Как может шкура, - спросил Мастерс, - даже бессмертная, влиять на содержание книги? Текст уже напечатан – листы разрезаны, склеены в нужном порядке и сшиты – это немыслимо! Да даже если переплет из этой шкуры и правда живет своей жизнью, во что и так трудно поверить, - Он посмотрел на Саперштайна.- За счет чего? Как они питаются?

-Мельчайшими частицами, органическими соединениями, которые присутствуют во взвешенном состоянии в атмосфере, - любезно ответил Саперштайн.

- Уходим отсюда. Это просто бред. – Мастерс поднялся со своего места.

-Они вдыхают частицы через поры, – кажется, Саперштайна это задело - в его тоне слышался упрек.

Джек Снид, не сдвинувшись с места, продолжал изучать свои записи.

-Некоторые изменения изумительны и разнообразны, – задумчиво произнес он, - Одни полностью меняют значение оригинального текста – как в случае с Лукрецием. Другие не так существенны, практически не заметны в произведениях – если я правильно понял - где автор согласен с идеей о вечной жизни. Вопрос в другом. Мы столкнулись с мнением конкретной формы жизни или уабы действительно знают, о чем говорят? Возьмем, к примеру, Лукреция – с точки зрения поэзии это великолепное, красивое, увлекательное произведение. Но с точки зрения философии...вероятно, он ошибался. Не знаю. Мне платят не за это. Я просто редактор, а не писатель. И хороший редактор точно не будет переиначивать авторский текст на свой лад. Но уабы или пост-уабы, как их там, занимаются именно этим.
Снид замолчал.

-Интересно, могли они добавить что-то по-настоящему ценное, - отозвался Саперштайн.