Филип К. Дик
За переплетом книжным

Директор издательства Obelisk1 Books сегодня был далеко не в лучшем настроении. На осторожный вопрос секретарши он раздраженно ответил: «Нет, мисс Хэнди, я не собираюсь с ним разговаривать. Книга уже поступила в продажу, и даже если в тексте действительно есть ошибка, мы уже ничего не сможем с этим поделать».
«Но, мистер Мастерс», робко возразила мисс Хэнди, «это очень серьезная ошибка. Мистер Брендис утверждает, что вся глава приобрела совершенно другой смысл. Если он прав __».
«Я читал его письмо и разговаривал с ним по видеофону. Мне известна его точка зрения».
Мастерс подошел к окну и окинул взглядом унылый пейзаж, к которому за долгие годы, проведенные на Марсе, уже успел привыкнуть – безводная пустыня, усеянная бесчисленными кратерами. Пять тысяч экземпляров, только что сошедших с типографского станка, размышлял Мастерс, причем половина из них переплетены в обложки из кожи марсианского вурка с позолоченным логотипом издательства. Самый стильный и дорогой материал из всех существующих на этой планете. Издание обошлось нам в кругленькую сумму, мы уже понесли убытки, а теперь еще эта нелепая история.
На его столе лежал экземпляр той самой злополучной книги.Поэма Лукреция О природе вещей в классическом, стилистически-безупречном переводе Джона Драйдена2. Барни Мастерс раздраженно перелистал хрустящие белоснежные страницы. Я не мог даже представить себе, что здесь, на Марсе, найдется хотя бы один человек, который по-настоящему разбирается в античных текстах, размышлял Мастерс. Но, увы, тот посетитель, который сейчас ожидал у него в приемной, был далеко не одинок: за последние дни в издательство поступило уже восемь писем и телефонных звонков по поводу того самого злополучного фрагмента. Местные знатоки античности были совершенно правы, с фактами не поспоришь, так что вся проблема, собственно, заключалась в том, чтобы уговорить этих умников покинуть Марс, не поднимая лишнего шума. Нужно сделать так, чтобы они вообще забыли о книге, выпущенной издательством Obelisk Books, и о том злополучном фрагменте. Мастерс нажал кнопку интеркома: «Мисс Хэнди, пригласите ко мне мистера Брендиса». Нужно все-таки поговорить с ним, подумал Мастерс, иначе он вообще не уйдет. Этот Брендис относится к тому типу людей, которые способны ждать хоть целые сутки. Если его прогнать, он обоснуется где-нибудь поблизости и будет терпеливо ждать своего часа. Все ученые сделаны из одного теста, они обладают поистине безграничным терпением. Дверь отворилась, и на пороге появился высокий человек в старомодных очках (такие очки теперь носят только на Земле, подумал Мастерс) и потертым портфелем в руке. «Благодарю Вас, мистер Мастерс, за то, что согласились уделить мне время», начал Брендис. «Сэр, позвольте мне объяснить Вам, почему наша организация не может примириться с подобными «опечатками», искажающими саму суть авторского текста». Гость опустился на стул и расстегнул свой портфель. «Мы, жители Марса – переселенцы, мы прибыли сюда с другой планеты. Наши духовные ценности, наши обычаи и традиции, наши артефакты – все это мы взяли с собой с Земли. Именно поэтому МАБСАРТ считает недопустимым …»
«МАБСАРТ?» переспросил Мастерс. Он никогда раньше не слышал о такой организации, но аббревиатура заставила его содрогнуться. Только этого не хватало! Теперь издательству придется иметь дело с одной из тех «общественных организаций», которых на этой планете в последние годы развелось великое множество. Десяток-другой чудаковатых умников, которые поставили себе за правило самым тщательным образом изучать все без исключения печатные издания, как местные, марсианские, так и доставленные с Земли.
«Межпланетарная Ассоциация Борцов за Сохранение Артефактов», пояснил Брендис. «Я захватил с собой аутентичный текст поэмы Лукреция в классическом переводе Драйдена, книга опубликована на Земле. А вот эта книга опубликована вашим издательством здесь, на Марсе». Слова здесь, на Марсе Брендис произнес с особой интонацией, словно хотел подчеркнуть, что все книги, опубликованные на Марсе, являются лишь жалкими копиями и не заслуживают внимания. Похоже, этот умник полагает, что Obelisk Books вообще не следует издавать книги, подумал Мастерс. «Итак, давайте обратимся к неаутентичным интерполяциям3. Для начала я попросил бы Вас открыть мой экземпляр поэмы __». Он положил перед Мастерсом старенький, изрядно потрепанный томик, набранный в земной типографии.
« ___ в котором указанный фрагмент приводится в его первоначальной авторской редакции. А затем, сэр, откроем на той же самой странице книгу, выпущенную Вашим издательством». Он выложил на стол огромный, роскошно изданный том в изящном переплете из кожи марсианского вурка и положил его рядом с маленькой голубой книжицей в потертой обложке.
«С Вашего позволения, я приглашу нашего литературного редактора», сказал Мастерс. Нажав кнопку интеркома, он обратился к мисс Хэнди, «Попросите, пожалуйста, Джека Снида зайти ко мне в кабинет».
«Да, мистер Мастерс».
В аутентичном издании», продолжал Брендис, «оригинальное латинское четверостишие переведено следующим образом. Кх-мм». Он прочистил горло, словно актер, собирающийся выходить на сцену, и начал читать.

С нами не сможет ничто приключиться по нашей кончине,
И никаких ощущений у нас не пробудится больше,
Даже коль море с землёй и с морями смешается небо. 4

«Я знаю этот фрагмент», раздраженно перебил Мастерс. Он почувствовал себя уязвленным - этот чудаковатый книжник с самым невозмутимым видом читал лекцию по античной литературе, словно перед ним сидел не директор крупного издательства, а провинившийся школьник.
«В книге, выпущенной Вашим издательством», продолжал Брендис, «этот катрен5 отсутствует, а на его месте появляется поддельный катрен непонятного происхождения. Позвольте мне процитировать». Он открыл отливающую глянцем книгу в роскошном переплете, зашуршал страницами, нашел нужный фрагмент и прочел.

С жизнью земною простясь, дверь в Бесконечное мы отворяем;
В новых Вселенных, где Свет Вечных Истин сияет,
Детям Земли открывается смысл Бытия.

Поблескивая стеклами очков, Брендис с шумом захлопнул книгу. «В этом поддельном катрене», продолжал он, «содержится философский постулат, который полностью расходится с общей философской идеей книги, и это сразу бросается в глаза. Откуда появился этот катрен? Кто-то же ведь написал его! Драйден никогда не писал ничего подобного, а уж тем более Лукреций». Ученый поднял глаза на своего собеседника, в его взгляде читался упрек, словно Мастерс собственноручно написал этот злополучный катрен и вставил его в книгу.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел литературный редактор издательства Джек Снид. «Он совершенно прав», обреченно вздохнул Снид. «Подобных интерполяций в тексте не менее тридцати. Когда в издательство начали приходить письма, я еще раз тщательно вычитал весь текст поэмы.Сейчас я начал проверку нашего осеннего каталога, я проверяю все издания, которые поступили в продажу за последние несколько месяцев». «В некоторых изданиях также обнаружились интерполяции», добавил он.
«Эти интерполяции уже были в тексте, когда Вы вычитывали корректуру?» спросил Мастерс.
«Конечно же, нет, об этом не может быть и речи! Я сам вычитывал гранки, в них не было ни единой ошибки. Интерполяции появились только в последней части тиража – я имею в виду переплетенные экземпляры, если во всем этом есть хоть какой-то смысл. Точнее говоря, речь идет лишь о тех экземплярах, которые переплетены кожей вурка. Экземпляры в обычном переплете ничуть не отличаются от всех остальных, в них нет никаких интерполяций».
«Но ведь это одно и то же издание», удивился Мастерс. «Все экземпляры сошли с одного типографского станка. Признаться, поначалу мы не собирались выпускать эксклюзивное подарочное издание в дорогостоящем переплете. Это решение было принято буквально в последнюю минуту: мы провели совещание, и наши менеджеры по продажам предложили переплести половину тиража в эксклюзивные переплеты из кожи вурка».
«Ну что ж, если дело обстоит так, как Вы говорите, нужно провести самое тщательное исследование переплета. Мы должны понять, что представляет собой эта кожа, и какое влияние она оказывает на текст книги».
Час спустя совершенно подавленный, сразу постаревший Мастерс и его литературный редактор Джек Снид уже сидели в кабинете Лютера Саперстейна, торгового агента фирмы «Флаулесс Инкорпорейтед». Именно эта фирма поставляла издательству Obelisk Books кожу вурка, из которой изготавливались книжные переплеты высочайшего качества.
«Прежде всего», начал Мастер, безо всяких предисловий переходя к сути дела, «мы хотели бы узнать, что представляет собой кожа вурка?»
«На Ваш конкретный вопрос я могу дать такой же конкретный ответ. Кожа вурка - это необработанная шкура марсианского животного. Я понимаю, джентльмены, что эта фраза для Вас не имеет никакого смысла,но давайте все же примем ее как некий исходный постулат, от которого нам следует отталкиваться в нашем расследовании. С Вашего позволения, я немного расскажу вам об этом необычном животном, может быть, мой рассказ поможет вам разрешить стоящую перед вами проблему. Кожа вурка ценится чрезвычайно высоко по многим причинам, и одна из них – уникальность самого животного. Оно не подвержено смерти, если можно так выразиться. Убить вурка практически невозможно, даже старые и больные животные обладают уникальными физиологическими особенностями, которые позволяют им жить вечно. Но даже если вурка удается застрелить, а такое случается крайне редко, его кожа продолжает жить. Именно в этом и заключается ее главная ценность – из кожи вурка изготавливают уникальную фурнитуру, декоративные аксессуары или, как в Вашем случае, особо прочные, высококачественные переплеты эксклюзивных изданий, которые будут служить своим владельцам практически вечно». Мастерс вздохнул, скользнув рассеянным взглядом по расстилавшемуся за окном унылому пейзажу. Тем временем Джек Снид делал пометки в блокноте, на его живом, энергичном лице застыло мрачное выражение.
«Когда вы обратились к нам», продолжал Саперстейн, «причем, заметьте, джентльмены: наша фирма не предлагала вам свои услуги, вы сами обратились к нам. Так вот, когда вы обратились к нам, мы отобрали для вас самое лучшее, мы предложили вам партию отборной кожи наивысшего качества. Эта живая кожа отливает неповторимым глянцевым блеском, она словно светится изнутри. Ничего подобного вы не найдете ни здесь, на Марсе, ни на нашей старушке-Земле. Если кожу разорвать или поцарапать, в ней начинается процесс регенерации, и через некоторое время она полностью восстанавливает свой первоначальный вид. С каждым месяцем обложки ваших книг становятся все роскошнее, ведь кожа растет, на ней появляются новые глянцевые слои, соответственно, увеличивается и стоимость такой книги. Об этих удивительных свойствах кожи вурка мы узнали десять лет назад…» Джек Снид прервал эту увлекательную лекцию. «Итак, если я Вас правильно понял, после смерти животного кожа продолжает жить своей собственной жизнью. Это очень интересно. А сам вурк, по Вашим словам, настолько проворен, что его практически невозможно убить». Литературный редактор многозначительно взглянул на Мастерса. «Все без исключения интерполяции, внесенные в тексты наших книг, затрагивают проблему бессмертия. Поэма Лукреция весьма типична в этом отношении. В оригинальном авторском тексте содержится идея смертности человека. Человек смертен, утверждает Лукреций, и даже если загробный мир существует, для нас это не имеет никакого значения, поскольку после смерти у нас не сохранится никаких воспоминаний о нашем пребывании на земле. Этот катрен исчезает из текста, а на его месте появляется интерполяция, поддельный катрен, который прямо и недвусмысленно рассказывает нам о вечном блаженстве, которое ожидает нас после смерти. Как вы уже заметили, это маленькое четверостишие полностью противоречит всей философской доктрине Лукреция. Вы понимаете, к чему я клоню? Философия этого марсианского вурка, будь он неладен, подавляет философию наших земных писателей, размывает ее, растворяет в себе, если можно так выразиться. Вот и решение загадки. Я закончил, джентльмены». Редактор вновь склонился над своим блокнотом, и на мгновение в кабинете воцарилась тишина.
«Но каким образом», удивился Мастерс, «кожа, пусть даже и бессмертная, может повлиять на содержание книги? Когда книгу переплетают, текст уже напечатан, страницы обрезаны, склеены и прошиты – это противоречит элементарной логике. Даже если эта пресловутая кожа действительно живая, но я, признаться, этому не верю». Он недоверчиво взглянул на Саперстейна. «Если кожа продолжает жить, то чем же она питается?»
«Мельчайшими частицами питательных веществ, растворенными в атмосфере. Это называется суспензия», пояснил Саперстейн самым любезным тоном.
«Пойдемте, Джек. Мне надоело слушать эти сказки», решительно заявил Мастерс, поднимаясь на ноги.
«Кожа впитывает мельчайшие частицы пищи своими порами», холодно заметил Саперстейн.
Не двигаясь с места, Джек Снид продолжал внимательно изучать свои записи. Наконец, он задумчиво произнес: «Похоже, мы столкнулись с очень любопытным явлением. Весьма необычная редактура … Иногда оригинальный авторский текст переписывается почти полностью, а заодно пересматривается и вся философская концепция автора, как в случае с поэмой Лукреция. В других же случаях, когда речь идет о текстах, проникнутых, если можно так выразиться, философией вечной жизни, редакторская правка сводится к небольшим, едва уловимым нюансам. Таким образом, нам предстоит найти ответ на самый главный вопрос. С чем мы имеем дело? Одно из двух: либо это всего лишь философская теория одной из многочисленных форм жизни, либо этот пресловутый вурк действительно кое-что знает о загробном мире. Возьмем, к примеру, поэму Лукреция. С точки зрения поэзии, она просто восхитительна – отточенные рифмы, прекрасный язык, интересный сюжет. Но содержащаяся в ней философская концепция вполне может оказаться ошибочной. Я не берусь утверждать наверняка, я ведь редактор,а не философ, моя профессия – редактировать тексты. Хороший редактор никогда не позволит себе исказить авторский текст, это было бы грубым нарушением профессиональной этики, однако наш вурк, а вместе с ним и его кожа, судя по всему, придерживается другого мнения». В кабинете вновь воцарилась тишина.
После долгого молчания Саперстейн, наконец, заговорил. «Интересно было бы взглянуть на эти отредактированные тексты. Может быть, в них содержатся по-настоящему ценные идеи, с которыми нам, людям, полезно будет познакомиться?»

1. Obelisk - знак (-) или знак (÷), этот знак ставится в рукописях против сомнительного слова. Авторская ирония: название издательства можно перевести как «сомнительные книги», «книги, не вызывающие доверия».
2. Драйден Джон (7 (19 августа) 1631 — 01 (12 мая) 1700) — знаменитый английский поэт, драматург, критик, баснописец, переводчик, эссеист и теоретик литературы, сделавший основным размером английской поэзии александрийский стих и более других способствовавший утверждению в английской литературе эстетики классицизма.
3. Интерполяция - слова или фразы, произвольно или случайно вставленные в текст при переписке или в процессе редактирования (в текстологии)
4. Тит Лукреций Кар. О природе вещей. / Пер. Ф. А. Петровского. Книга третья. Стихи 840-843.
5. Катрен - четверостишие, рифмованная строфа в четыре стиха, имеющая завершенный смысл.