Граф Бератский был учен, набожен и стар. Было ему 65 лет. Он гордился тем, что не покидал свои владения 40 лет. Граф жил в большом замке на холме над городом Берат, почти полностью окруженном рекой Берат. Плодородные земли графства дарили жителям Берата маслины, виноград, груши, сливы, ячмень и женщин. Графу все это доставляло удовольствие. Он был женат пять раз, и хотя каждая новая жена была моложе своей предшественницы, ни одна из них не родила ему ребенка. Он не имел незаконнорожденных детей даже от крестьянок, хотя, Бог свидетель, недостатка в попытках не было. Отсутствие наследника убедило графа, что он проклят Богом, и в старости он окружил себя священниками. В городе был собор и 18 церквей, в которых служили епископ, каноники и священники. У восточных ворот стоял доминиканский монастырь. На средства графа были возведены две новых церкви в городе и женский монастырь на западном холме за рекой у виноградников. Граф нанял капеллана, и купил, очень дорого, горсть соломы, которой были выстланы ясли младенца Иисуса. Граф заключил бесценную солому в хрусталь, золото и драгоценные камни, поместил ковчег в алтарь замковой часовни и молился там каждый день, но святыня не помогала. Его пятой жене было 17 лет, крепкая и здоровая, она была, как и остальные жены, бесплодна. Сначала граф заподозрил, что его обманули при покупке святой соломы, но капеллан убедил его, что реликвия прибыла из папского дворца в Авиньоне, показав письмо с подписью Его Святейшества. В письме говорилось, что солома действительно из яслей младенца Христа. Затем жену графа осмотрели четыре именитых врача, их вердикт гласил, что ее урина прозрачна, лоно чисто, желания и аппетит здоровы, и граф может иметь наследника Гиппократ писал о влиянии живописи на воплощение желаний, граф приказал художнику украсить стены спальни изображениями мадонны с младенцем. Граф ел красную фасоль и держал комнаты в тепле. Ничто не помогало. Граф знал, что это не его вина. Он поместил семена ячменя в два сосуда, оросил один из них мочой жены, другой своей собственной, семена в обоих сосудах дали всходы, что, по словам врача, доказывало плодовитость его и супруги. Решил, что проклят, граф страстно обратился к религии, он знал, что времени осталось немного. Согласно Аристотелю, 70-тилетие является пределом мужских возможностей, оставалось всего пять лет, чтобы совершилось чудо деторождения. Однажды, осенним утром, хотя граф не сразу осознал, его молитвы были услышаны. Из Парижа прибыли посланники. Три священника и монах появились в Берате с письмом от Луиса Бессиреса, кардинала-архиепископа Ливорнского, папского легата во Франции. Письмо было смиренное, почтительное, и, в тоже время, угрожающее. Оно содержало просьбу допустить брата Джерома, монаха необыкновенной учености, в библиотеку Берата. «Нам известно, что Вы интересуетесь рукописями, языческими и христианскими. Просим Вас во имя Бога и его милосердия, позволить брату Джерому изучить их», - писал кардинал-архиепископ на элегантной латыни. Граф, действительно, владел библиотекой и коллекцией манускриптов, может быть самой большой в Гаскони, если не во всей южной Франции, но письмо не объясняло интерес кардинала к документам замка. Упоминание языческих рукописей содержало угрозу. Кардинал-архиепископ писал, что в случае отказа, он буду вынужден послать в графство святых псов доминиканских и инквизиторов, которые установят, не способствуют ли языческие рукописи ереси. Затем могут начаться суды и костры. Ничто из этого прямо не заденет графа, но для спасения души нужно будет купить индульгенцию. О богатстве графа было известно, а у церкви был чудовищный аппетит. Граф не хотел сердить кардинала, но желал знать о причинах его внезапного интереса к Берату. Он призвал отца Руперта, главу доминиканцев Берата, в большой зал замка, уже давно не использовавшийся для празднеств. Зал заполняли полками и сундуками, с книгами и манускриптами, завернутыми в помасленные кожи. Отцу Руперту было 32 года. Сын кожевенника, он достиг столь высокого поста благодаря протекции графа. Отец Руперт - высокий, суровый человек с коротко подстриженными черными волосами, напоминавшими графу жесткую щетку, которые оружейниками использовали для полировки кольчуг. В это прекрасное утро отец Руперт был недоволен, - «У меня завтра дела в Кастиллоне д’Арбизоне, я должен отправиться в путь через час, если хочу попасть туда засветло». Граф проигнорировал грубость отца Руперта. Доминиканец любил держаться на равных с графом, который терпел дерзкий тон, поскольку тот забавлял его…