Глава 1 Граф Берат был стар, набожен и образован. Прожив 65 лет, он любил похвастать, что за последние 40 из них не покидал своих владений. Оплотом его являлся огромный замок Берат, возвышающийся на извястняковом холме над городом Берат. Река Берат почти окружала весь город, что обеспечивало высокую плодородность в графстве с тем же названием. Оливки, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины - все это было по вкусу Графа. Он был женат пять раз, каждый раз новая жена моложе предыдущей, но ни одна из них не подарила ему ребенка. Даже внебрачное дитя от молочницы не удалось ему породить, хотя бог тому свидетель, это не потому что он не пытался. Отсутствие детей Граф объяснял Божьим проклятьем, поэтому в пожилом возрасте окружил себя церковниками. В городе имелись собор и восемнадцать церквей с епископом, канониками и священниками. Была там и церковь Доминиканских монахов у восточных ворот. С благословения графа в городе появились 2 новые церкви, а также построен женский монастырь высоко на западном холме по другую сторону реки за виноградниками. Кроме этого нанял он каппелана и за большие деньги купил горстку соломы, якобы устилавшую колыбель новорожденного Иисуса. Солому эту граф заключил в кристалл с золотом - жемчугами, поместил святыню на алтарь в часовне замка и молился ей каждый день, но даже священный талисман не помогал. Его пятая семнадцатилетняя жена была пышна телом, здорова, но как и остальные, бесплодна. Граф было заподозрил, что его обманули с покупкой святой соломы, но каппелан заверил , что реликвия была доставлена из дворца папы в Авигноне и предоставил письмо, подписанное самим святым Папой, заверяющее, что солома действительно из пастели новорожденного Христа. Тогда Граф заставил свою новоиспеченную жену провериться у четырех знаменитых докторов, после чего нанятые святила науки сделали свое заключение: моча ее чиста, все части в целом, а так же ее аппетит прекрасны, а что касается Графа, то он сам должен разобраться как ему обзавестись наследником. Гиппократ писал о влиянии живописи на зачатие, поэтому Граф заказал украсить стены спальни жены картинами Девы Марии с ребенком , сам он ел красые бобы и содержал комнаты в тепле. Ничего не помогало. Не его это была вина - это уж он знал точно. Ячменные семечки, которые он посадил в два горшка и поливал один из них мочой свой жены а другой свой собственной, дали ростки в обоих горшках и это, по словам докторов, означало что Граф и Графиня оба способны к зачатию. Все , по убеждению Графа, указывало на то, что он проклят. С новыми силами взялся он за религию так как был уверен -времени у него не так уж и много . Аристотель писал, что мужская сила иссякает в 70 лет, то есть Графу оставалось всего 5 лет на сотворение чуда. И вот однажды осенним утром, хотя в тот момент он этого и не подозревал, его молитвам было отвечено. Из Парижа в Берат прибыли церковники, 3 священника и монах, доставившие письмо от Луи Бессиерэс, Кардинала и Архиепископа Ливорно, папского легата французского суда. Тон письма был смиренен, вежлив и в то же время угрожающ. В письме Архиепископ просил разрешения на то чтобы молодому монаху и усердному послушнику брату Джерому было позволено просмотреть рукописи замка Берат. " Нам хорошо известно, - писал Архиепископ на великолепной латыни, - о вашей безграничной любви к рукописям как языческим так и христианским, Христом и Царствием Небесным молю, позвольте брату нашему Джерому взглянуть на записи." Ничего страшного в этом не было, во владении Графа действительно была библиотека с коллекцией рукописей, возможно наиболее полной во всей Гасконии, если не во всем южном Кристендоме, единственное, что в письме не оговаривалось - это зачем Археипископу понадобились бумаги Берата. При упоминании же языческих дркументов звучала угроза. "В случае отказа, - писал Архиепископ , - натравлю на вас Доминиканских псов и инквизиторов, они то уж найдут способ расправиться с языческой ересью в ваших владениях." Не избежать тогда судов и костров. Пусть и не повлияет все это на общий ход дел, но за индульгенцию, во имя спасения души, платить придется. У церкви зверский аппетит на деньги и всем известно, что Граф Берат богат. Ясно, что у Графа не было никакого желания отказывать Архиепископу, хотя и хотелось узнать отчего вдруг у его Высокопреосвященства такой интерес к Берату. По этой причине пригласил Граф в свой замок отца Руберта, главу доминиканского ордена в Берате. Зал, в котором он принял священника, служил когда-то местом для великих пиршеств, теперь все здесь было заполнено полками со старыми заплесневелыми документами и бесценными рукописными книгами, обенутыми в замасленную кожу. Отцу Руберту было всего 32 года. Будучи сыном кожевника, поднялся он по церковной лестнице благодаря помощи Графа. Высок, неприклонен, с черными волосами, постриженными настолько коротко, что напоминали Графу твердощитинистые щетки, используемые оружейниками при отливе кольчуг. К тому же еще и выглядел он, в это прекрасное утро, не в настроении. "У меня дела завтра в Кастилио де Арбизон", - заявил он, - я должен отправиться в путь в течении часа, чтобы засветло добраться до города." Граф не обратил никакого внимания на грубый тон отца Руберта. Доминиканцу льстило обращаться с Графом как с равным, что в свою очередь забавляло Графа.