Глава Первая. Граф Бирэт был набожным ученым стариком. Он прожил шестьдесят пять лет и гордился тем, что последние сорок из них он не покидал своих владений. Его оплотом был огромный замок Бирэт. Он стоял на известняковом холме над городом Бирэт, который был почти весь окружен рекой Бирэт, делавшей графство таким плодородным. Здесь были маслины, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. Граф любил их всех. Он был женат пять раз, каждая новая жена была моложе предыдущей, но ни одна не родила ему ребенка. Он даже не смог завести внебрачного ребенка с дояркой, хотя Бог знал, что это не из-за недостатка старания. Это отсутствие детей убедило графа, что Бог проклял его и поэтому в старости он окружил себя священниками. В городе был собор и восемнадцать церквей с наполнявшими их епископом, канонами и священниками, у восточных ворот находился дом Доминиканских монахов. Граф осчастливил город двумя новыми церквями и постройкой монастыря на вершине западного холма, расположенного вдоль реки выше виноградников. Он нанял священника и за огромные деньги купил горстку соломы, покрывавшей ясли, в которые был уложен Иисус при рождении. Граф положил солому вместе кристаллами, золотом и драгоценными камнями и поместил гробницу на алтаре в часовне замка и молился ей каждый день, но даже священный талисман не помогал. Его пятая семнадцатилетняя жена была и полная, и здоровая, и, как и другие, бездетная. Сначала граф заподозрил, что был обманут при покупке святой соломы, но священник уверил его, что реликвия прибыла из дворца папы в Авиньоне и предъявил письмо, подписанное Святым отцом, гарантирующим, что солома действительно была подстилкой для младенца Христа. После этого жену графа исследовали четыре именитых врача и эти специалисты установили, что моча у нее чистая, у нее здоровый аппетит и она полностью здорова, таким образом граф решил применить собственные знания в поиске наследника. Гиппократ писал о действии картин на оплодотворение и поэтому граф приказал художнику украсить стены спальни своей жены изображениями Девы Марии и ребенка; сам он ел красную фасоль и хорошо отапливал свои комнаты. Ничто не помогало. Граф знал, что в этом не было его вины. Он посадил семена ячменя в двух горшках и полил один из них мочой своей жены, второй своей собственной, и оба горшка дали всходы и это, говорили доктора, было доказательством, что оба и граф, и графиня не бесплодны. Все это означало, решил граф, что он был проклят. Он стал еще более религиозным, потому что он знал, времени осталось немного. Семьдесят лет – предел способностей мужчины, писал Аристотель, так что у графа оставалось только пять лет, чтобы совершить чудо. В одно осеннее утро, хотя он этого и не подозревал, его просьбы были услышаны. Из Парижа приехали церковные служители. Три священника и монах прибыли к Бирэту и вручили письмо от Луи Бессиреса, Кардинала и Архиепископа Ливорно, Посла Папы в Верховном Суде Франции, письмо было простым, вежливым и содержащим угрозу. В нем содержалась просьба, о том, чтобы Брату Джерому, молодому монаху, обладающему огромными знаниями, позволили исследовать архив Бирэта. «Нам хорошо известно, - писал Кардинал-Архиепископ на изящной латыни, - что вы питаете большую любовь ко всем рукописям, как языческих так и Христианских, поэтому мы просим вас, из любви к Христу и во славу его Царства, разрешить нашему брату Джерому исследовать ваши документы». Что было хорошо, насколько это возможно, так это то, что граф Бирет действительно обладал собранием рукописей и библиотекой, которая, вероятно, была самой обширной во всей Гаскони, если не во всем южном Христианском мире, но что письмо совсем не проясняло, так это, почему Кардинал-Архиепископ так заинтересовался документами замка. Что касается языческих произведений, это была угроза. Откáжитесь выполнить просьбу, говорил Кардинал-Архиепископ, и я спущу святых собак доминиканцев и инквизиторов на ваше графство, и они найдут языческие работы, поощряющие ересь. Затем начались бы суды и сжигания на кострах, что конечно не затронуло бы графа, но тогда можно было бы купить отпущение грехов, если его душа не была проклята. У Церкви были ненасытные аппетиты к деньгам, а все знали, что граф Бирэт был очень богат. Поэтому граф не захотел оскорблять Кардинала-архиепископа, но он хотел знать, почему его Высокопреосвященство так заинтересовался Бирэтом. Вот почему граф позвал Отца Роуберта, главу доминиканцев в городе Бирэт, в большую залу замка, которая давно уже не была местом для пиршеств, и вместо этого заполнилась полками со старыми книгами, уложенными в ящики, и драгоценными рукописями, обернутыми в смазанную кожу. Отцу Роуберту было только тридцать два года. Он был сыном городского дубильщика и пришел в церковь благодаря покровительству графа. Он был очень высокого роста, очень строг, с темными волосами, остриженными так коротко, что напоминали графу густую жесткую щетку, которыми оружейники обычно полировали свои кольчуги. В это прекрасное утро Отец Роуберт был также рассержен. «Мне нужно быть по делу в Кастильон Д’Арбизоне завтра», - сказал он, - и мне нужно отправляться через час, если я хочу приехать в город утром. Граф проигнорировал грубый тон Отца Роуберта. Доминиканец любил обращаться с графом как с равным, граф терпел наглость потому, что это его забавляло…