Глава 1 Граф Берата был пожилым, благочестивым и умудренным жизнью человеком. Он прожил шестьдесят пять лет и любил хвастаться, что за последние сорок лет не покидал своего поместья. Он постоянно жил в великом замке Берата. Тот стоял на известняковом холме, возвышавшимся над городом, который был почти полностью окружен рекой Берат, делавшей земли графства плодородными. Здесь были оливки, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. И все это очень нравилось графу. Он был женат пять раз, и каждая следующая жена была моложе предыдущей, но ни одна так и не родила ему ребенка. Он даже не прижил внебрачного ребенка от молочницы, хотя Бог свидетель, были попытки сделать это. Отсутствие детей привело графа к мысли, что Бог проклял его, так что к старости граф окружил себя священниками. В городе был собор и восемнадцать церквей; епископ, канонники и священники, чтобы вести богослужения; а у восточных ворот расположились нищенствующие монахи ордена доминиканцев. Граф одарил город двумя новыми церквями и монастырем, построенным на высоком холме за рекой и виноградниками. Он нанял священника и за огромные деньги приобрел пучок святой соломы из яслей, которые были колыбелью для младенца Иисуса. Граф заключил солому в кристалл, украшенный золотом и драгоценными камнями, поместил эту реликвию на алтарь часовни замка и совершал над ней молитвы каждый день. Но даже этот священный талисман не помогал. Его пятой жене было семнадцать, она была полной, здоровой, но, как и все предыдущие, бесплодной. Сначала Граф предполагал, что его обманули при покупке святой соломы, но священник заверил его, что реликвия была привезена из папского дворца в Авиньоне, и показал письмо, подписанное самим Святым Отцом и заверяющее, что солома действительно была взята из колыбели младенца-Христа. Жену Графа осмотрели четыре знаменитых доктора, и эти авторитетные специалисты установили, что ее моча была чистой, органы - целыми, а аппетит - здоровым, так что Граф занялся собственными изысканиями в попытке получить наследника. Гиппократ в свое время писал, что картины влияют на процесс зачатия, и Граф приказал художнику расписать стены спальни его жены изображениями дев и детей. Сам он ел красную фасоль и поддерживал тепло в своих покоях. Ничего не помогало. И проблема была не в Графе, он был в этом уверен. Он посадил семена ячменя в два горшка и поливал один из них мочой своей жены, а второй − своей собственной, ростки появились в обоих горшках, что, по словам докторов, доказывало способность Графа и его супруги иметь детей. Это, по мнению Графа, свидетельствовало о том, что он был проклят. Так что он еще сильнее ударился в религию, поскольку знал, что времени у него осталось не так уж много. Аристотель писал, что семьдесят лет − предел мужских сил, значит, у Графа оставалось всего пять лет на осуществление заветной мечты. И вот, одним осенним утром его мольбы были услышаны, хотя понял он это далеко не сразу. Однажды из Парижа в Берат приехали три священника и монах, с ними было письмо от Луи Бессьера, кардинала и архиепископа Ливорнского, Папского легата при французском дворе, письмо это было вежливым, уважительным и угрожающим. В нем Бессьер просил, чтобы брат Джером, молодой, но образованный монах, был допущен к архивам Берата для проверки. «Нам совершенно точно известно, - писал Кардинал Архиепископ на элегантной латыни, - что вы питаете большую любовь к различным рукописям, как языческим, так и христианским, и дабы вымолить для вас милость Христа и благосклонность Царства Его, Брат Джером должен изучить ваши записи.» Это было объяснимо, поскольку Граф Берата в действительности обладал библиотекой и коллекцией манускриптов, которые, возможно, были самыми большими во всей Гаскони, если не на всем юге Христианского мира. Но письмо не объясняло интереса, который Кардинал Архиепископ испытывал к архивам замка. Упоминание языческих работ, безусловно, было угрозой. Попробуй мне отказать, как бы говорил Кардинал Архиепископ, и я натравлю на твое графство гончих псов ордена Святого Доминика и инквизиторов, которые найдут работы, подстрекающие к ереси. И начнутся суды и сожжения, которые, конечно, не заденут Графа напрямую, но вынудят его купить индульгенцию, если он не хочет, чтобы его душа была проклята. У Церкви был хороший аппетит на деньги, а Граф Берата всегда славился своим богатством. Так что Граф не был заинтересован в ссоре с Кардиналом Архиепископом, но хотел узнать, почему Его Преосвященство заинтересовался Бератом. С этой целью Граф пригласил Отца Рубера, главу доминиканцев Берата, в большую залу замка, которая давно уже перестала быть местом празднеств, а теперь была уставлена полками, на которых хранились древние документы, причем драгоценные рукописные книги были завернуты в пропитанную маслом кожу. Отцу Руберу было всего тридцать два года. Он был сыном городского кожевника и своей церковной карьерой был обязан покровительству Графа. Это был очень высокий и необычайно суровый человек, с черными волосами, подстриженными так коротко, что они напоминали Графу жесткие щетки, которые использовали оружейники при полировке кольчуг. Отец Рубер был в это ясное утро очень зол. « У меня завтра важное дело в Кастийон д` Арбизоне, - говорил он, - мне необходимо отправиться в путь в течение часа, если я хочу достичь города засветло». Граф проигнорировал грубость в словах Отца Рубера. Доминиканец любил обращаться с Графом как с равным, а Граф сносил его дерзости, поскольку они забавляли его…