Глава 1 Граф Берата был набожным и мудрым стариком. Ему было 65 лет, и он любил хвастаться, что на протяжении последних 40 из них ему удавалось быть бессменным хозяином своих владений. Главным предметом его гордости был великолепный замок, который возвышался на известняковом холме над городом. Сам же город был почти полностью окружен рекой Берат, благодаря чему был таким плодородным. Там было все, что приходилось графу по душе: оливки, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. Он был женат 5 раз, и каждая новая жена была моложе предыдущей, но не одна из них не смогла осчастливить его рождением наследника. У него не было даже внебрачных детей. Кто его знает от чего, но уж точно не из-за отсутствия энтузиазма со стороны графа. Свою бездетность граф объяснял тем, что Бог наложил на него проклятье, поэтому на старость лет он окружил себя священнослужителями. В городе был собор и 18 церквей с епископом, канонами и священниками, а также доминиканский монастырь возле восточных ворот. Граф благословил город на возведение двух новых церквей и построил женский монастырь на западном холме, на другой стороне реки за виноградниками. Он нанял на службу капеллана и потратил баснословную сумму денег на приобретение горстки соломы из яслей, куда клали младенцем Иисуса. Граф заключил солому в кристалл, золото и драгоценные камни и поместил раку на алтарь в молельне своего замка. Он молился на неё каждый день, но даже этот священный талисман не помог его горю. Пятой жене графа было 17 лет. Она была здоровая, в теле, но, как и предыдущие его супруги, бесплодная. Вначале граф думал, что его обманули при покупке святой соломы, но капеллан уверял, что реликвия была доставлена прямиком из папского дворца в Авиньоне вместе с письмом, лично заверенным его святейшеством, который давал гарантию, что солома в самом деле из яслей Иисуса. Затем граф попросил четырех лучших врачей обследовать свою новую жену, после чего достопочтенные заключили, что его избранница обладала завидным здоровьем. Лишенный надежды на помощь со стороны, граф решил положиться на собственные силы. Гиппократ в своих трудах писал о влиянии картин на зачатие ребенка, и граф заказал художнику нарисовать на стенах в спальне своей жены изображение Девы Марии с сыном. Он даже начал есть красную фасоль и держал комнату в тепле. Но все было безрезультатно, и граф прекрасно понимал, что дело было не в нем. Он посадил семена ячменя в два горшка и поливал один из них своей мочой, а другой мочой своей жены и оба пустили ростки, что, по словам докторов, доказывало возможность двоих супругов иметь детей. Именно это окончательно убедило графа, что он проклят, и граф стал ещё более набожным, чем прежде, так как понимал, что в его распоряжении осталось не так уж много времени. По мнению Аристотеля, после 70 лет мужчина становиться неспособным зачать ребенка, поэтому у графа оставалось лишь 5 лет на то, чтобы совершить чудо. И вот одним осенним утром его молитвы были услышаны, хотя он и не осознал это сразу. Из Парижа в Берат прибыли 3 священника и монах. Они привезли письмо от Льюиса Бессьера, кардинала и архиепископа Ливорнийского, папского посла ко Французскому двору. В своем скромном, вежливом, но в то же время таящем для графа опасность письме, архиепископ ходатайствовал за одного молодого высокообразованного монаха, чтобы тому позволили изучить исторические архивы Берата. «Нам хорошо известно, что Вы испытываете трепетную любовь ко всем рукописям, как к христианским, так и к языческим, поэтому просим вас, во благо Господа и ради процветания его государства, позволить нашему брату Джерому изучить ваши документы»- написал архиепископ на изысканный латинском. Письмо не вызвало у графа особого удивления, так как он действительно являлся обладателем библиотеки и коллекции рукописей, пожалуй самой большой во всей Гасконе, если не во всем южном христианском мире, но в письме почему-то не было ни слова о причине, по которой архиепископ был так заинтересован в документах замка. Кардинал не спроста упомянул в своем письме о языческих рукописях, ведь если бы граф отклонил его просьбу, то рисковал поплатиться тем, что тот натравит на его страну Доминиканцев и инквизиторов, которые обвинят языческие рукописи в распространении ереси. После этого начнутся суды и сжигания на кострах, что, конечно, никак на прямую не коснется графа, но придется покупать индульгенции, чтобы спасти душу от проклятий. Церковь была ненасытная до денег, а все знали, что граф был богат. Таким образом, с одной стороны граф не хотел обидеть архиепископа, а с другой, ему было очень интересно, почему Его Преосвященство так неожиданно заинтересовался Бератом. Именно в этой связи граф вызвал отца Роберта, главу Доминиканцев в Берате, в залу своего замка. Там уже давно не устраивались пиры и вместо столов стояли полки, на которых гнили старинные документы и хранились ценные рукописи, завернутые в пропитанную маслом кожу. Отцу Роберту было всего 32 года. Он был сыном местного кожевника и добился столь высокого звания в церкви благодаря покровительству графа. Он был очень высокий и очень угрюмый. Его черные волосы были так коротко подстрижены, что напоминали графу щетки с жесткой щетиной, которыми оружейники полировали доспехи. В это прекрасное утро отец Роберт был как обычно зол: «У меня дела в Кастийон д'Арбизоне, - пробормотал он, – я должен быть там завтра и мне нужно выехать не позже чем через час, чтобы добраться до города до того, как стемнеет». Доминиканцу нравилось вести себя с графом как с равным, а графа такая дерзость даже забавляла, поэтому он не придал значение грубому тону отца Роберта.